«Меня очень радует, что и в СССР также произошло объединение людей, работающих в области ракетного дела. Желаю ГИРД успешной плодотворной работы». В том же номере газета выступила со статьей «Создадим Всесоюзный фонд „Штурм стратосферы“». Эта статья, с ярко подчеркнутым отцом заголовком, тоже была им сохранена. В ней были такие строки: «В целях обеспечения материальной базы для научно-исследовательских работ ГИРДа и идя навстречу запросам своих читателей, „Техника“ решила создать СПЕЦИАЛЬНЫЙ ФОНД — „ШТУРМ СТРАТОСФЕРЫ“. Создаваемый нами фонд должен помочь уже в текущем году осуществить полет в стратосферу на аэростате специальной конструкции, осуществить полет на ракетоплане и пуск ряда ракет различного назначения. Это — программа-минимум… ЭТУ ПРОГРАММУ МЫ НАДЕЕМСЯ ОСУЩЕСТВИТЬ СОВМЕСТНО С ОСОАВИАХИМОМ (ГИРД) ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ВСЕЙ СОВЕТСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ». Далее, под заголовком «Вносим, вызываем», также подчеркнутым отцом, сообщается: «Коллектив работников редакции „Техники“ вносит в республиканский фонд „Штурм стратосферы“ первый взнос в сумме 110 рублей и вызывает последовать его примеру другие редакции центральных и местных газет, журналов и издательств, а также коллективы фабрично-заводских газет. Кроме того, редакция вызывает персонально…». В списке названных лиц фамилии Тухачевского, Эйдемана, Степанченка, Арцеулова, Кошица, Туполева, Ветчинкина, Рынина, Цандера, Тихонравова, Королева и многих других.

3 марта 1932 г. состоялось совещание под председательством М. Н. Тухачевского с участием начальников управлений РККА, руководителей ГИРД и ГДЛ, где отец сделал доклад о перспективах реактивного движения и планах организации. На совещании был поставлен вопрос о создании Реактивного института, но в первую очередь — о расширении производственно-экспериментальной базы. В результате 25 апреля 1932 г. только что назначенный на пост председателя ЦС Осоавиахима Р. П. Эйдеман по указанию М. Н. Тухачевского подписал приказ о создании «Опытного завода ЦГИРД», на основании которого ГИРД получала свое производство и испытательную базу.

Через два с половиной месяца после подписания приказа, 10 июля 1932 г., состоялось еще одно совещание, теперь уже в кабинете Р. П. Эйдемана. Доклад отца о состоянии работ и программе деятельности ГИРД был встречен с одобрением. Через 4 дня, 14 июля 1932 г., издается новый приказ Р. П. Эйдемана о преобразования ГИРД из сугубо общественной группы в научно-исследовательскую и опытно-конструкторскую организацию по разработке ракет и двигателей, утверждаются ее организационная структура, руководящий состав и направления работы. Этим же приказом С. П. Королев назначается начальником ГИРД, причем задним числом — с 1 мая 1932 г. Это была первая в его жизни руководящая административно-научная должность.

И здесь нельзя не сказать о важной роли, которую сыграл в становлении ГИРД начальник вооружений РККА, заместитель наркомвоенмора СССР Михаил Николаевич Тухачевский. Подробную информацию о работе ГИРД он получил от заместителя начальника Управления военных изобретений РККА Я. М. Терентьева. Яков Матвеевич вспоминал, как летом 1932 г. в Управление военных изобретений Наркомата по военным и морским делам СССР пришли мой отец и Л. К. Корнеев, который был тогда секретарем партийной организации ГИРД. Они рассказали о своей работе и попросили помощи у Наркомата. Их рассказ был пронизан такой убежденностью и деловым напором, что Я. М. Терентьев решил лично познакомиться с работой Группы. Через несколько дней он приехал на Садово-Спасскую, где его встретили отец и Л. К. Корнеев. Я. М. Терентьев вспоминал, как вместе с ними спустился в подвал и был потрясен обстановкой, которую там увидел: неоштукатуренные кирпичные стены, «кабинеты» без дверей или с самодельными дверями. На столах лежали чертежные доски, над которыми склонились молодые люди. Его поразили их энтузиазм и компетентность. Они уверенно отвечали на любые вопросы. Обратил он внимание и на квалифицированно выполненные детали двигателей. Ему пояснили, что сотрудники, работающие на предприятиях, берут с собой подготовленные в ГИРД чертежи, после работы изготавливают там эти детали и затем приносят их в сборочный цех ГИРД. Каждый нес сюда все, что мог, покупая на личные средства недостающее.

В ГИРД Я. М. Терентьев познакомился с Ф. А. Цандером. Запомнилось его худощавое лицо с небольшой бородкой. Фридрих Артурович, смущенно извиняясь за небогатую обстановку, стал знакомить гостя с работой Группы, показывая эскизы и проекты реактивных двигателей и ракет. Рассказ его был убедителен и подкреплен доводами с таким глубоким инженерным пониманием дела, что Я. М. Терентьев поверил в реальность задуманного. Он понял, что здесь работают не фантазеры, а серьезные люди и они действительно нуждаются в помощи. Перед уходом он похвалил гирдовцев и пообещал принять меры по улучшению условий их работы.

Я. М. Терентьев сразу же доложил результаты своего посещения М. Н. Тухачевскому. Михаил Николаевич, внимательно выслушав его, попросил уточнить, какая существует разница в направлениях работы между ГДЛ и ГИРД. Его интересовали подробности биографии Ф. А. Цандера, кадровый состав обеих организаций, их ближайшие планы. Будучи умным и дальновидным военачальником, М. Н. Тухачевский ясно понимал перспективную важность ракетной техники для обороны страны и нашел способы и средства помочь ГИРД.

Маршал Советского Союза Михаил Николаевич Тухачевский.

Фотография 1930‐х годов

С августа 1932 г. Московская группа изучения реактивного движения стала финансироваться Управлением военных изобретений. В Группе появились финансовая часть в лице бухгалтера Г. И. Хренова и счет в Госбанке. Стало возможным увеличить штат оплачиваемых сотрудников.

Однако денег не хватало. Вся страна испытывала громадные трудности. Недоставало средств на первоочередные задачи развития народного хозяйства. Действовала карточная система. К тому же многие работники госаппарата скептически относились к возможности ракетного полета и смотрели на гирдовцев как на людей «не от мира сего». В. А. Андреев вспоминал, что им часто отказывали в выдаче продовольственных карточек, поскольку «мы бездельников не кормим». И только благодаря настойчивости отца вопрос был улажен. «Кому нужны заатмосферные полеты, когда на земле столько дел?» — слышали гирдовцы в ответ на скромные просьбы о помощи. И все же к концу 1932 г. инженерно-технический состав ГИРД был полностью укомплектован в соответствии со штатным расписанием — 44 человека. Она включала четырех руководителей бригад, 19 инженеров (из них 8 старших), 13 конструкторов, двух чертежников, трех механиков, одного мастера и двух техников. Приходили на работу в 8 утра, а уходили, в зависимости от срочности дел и объема задания, в 5–6 вечера, а иногда и в 12 ночи. Бывало, задерживались до утра. Что же касается Ф. А. Цандера, то казалось, что он вообще все время проводил на работе. Лицо, озаренное светом настольной лампы, выглядело бледным и исхудавшим, шея всегда была укутана теплым шарфом, но он подбадривал всех и призывал: «Вперед, на Марс!» Совершенно не считаясь со временем, он нередко оставался ночевать прямо на рабочем месте. В. А. Андреев вспоминал, что однажды отец, пришедший на работу раньше других, увидел полоску света под дверью первой конструкторской бригады. Он открыл дверь. За столом сидел Ф. А. Цандер и стучал на пишущей машинке. Как оказалось, он проработал целые сутки и не подозревал, что уже начался новый рабочий день. После этого случая отец отдал распоряжение: уходящему последним Ф. А. Цандера уводить с собой.

Гирдовцы относились к Фридриху Артуровичу с большой теплотой. Они знали: все деньги он отдает семье и, когда видели, что Цандер не