так что мы всё равно не сможем быть вместе, — отвечаю я с сожалением.

Эта мысль преследует меня с того самого момента, как я осознала, что чувствую. Я могу быть королевой, могу быть матерью, но не могу любить и быть любимой.

— Если проблема только в этом, то вам не стоит переживать, — произносит ярл Йоран после коротких раздумий. — Как я понял, о происхождении Гутбрэнда ничего не известно…

Я киваю, ощущая, как внутри появляется неясная надежда.

— Думаю, я смог бы найти среди старых свитков в своей библиотеке какое-нибудь послание от ярла Берена о его тайной женитьбе и рождении сына, — продолжает он с невозмутимым видом. — Всё равно у ярла Берена нет наследников и родни, так что некому будет оспорить мои слова.

Смотрю на него, не веря, что он говорит это всерьёз.

— Вы пойдёте на обман ради меня? — спрашиваю я, стараясь понять, что им движет.

— Не только ради вас, но и ради Дваргуса, — отвечает ярл, обводя взглядом дворец. — Гутбрэнду всё равно не быть конунгом. Прародитель повелевал передать трон своему наследнику, когда тот подрастёт. Но до той поры вашему сыну понадобится наставник. Смелый и справедливый.

Я перевожу взгляд на арену. Гутбрэнд в этот момент помогает одному из стражников подняться с песка и что-то объясняет ему. Тот кивает с благодарностью и снова принимает боевую стойку. Урок продолжается.

— Я не знаю… — произношу я, чувствуя, как внутри сталкиваются сомнения и надежда.

Соблазн воспользоваться предложением ярла велик. Но согласится ли на это сам Гутбрэнд? Я ведь даже не уверена, что мои чувства взаимны.

— Нет нужды спешить с ответом, — говорит ярл Йоран, едва заметно улыбаясь. — Просто подумайте обо всём не спеша и сообщите мне, как будете готовы.

Он отступает на шаг, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

День клонится к вечеру. Солнце скрывается за городскими стенами, и краски вокруг словно бы смягчаются. Всё кажется таким спокойным, и только в сердце моём продолжает бушевать буря. Сын, будто чувствуя моё смятение, начинает беспокойно гнусить. Приходится передать его нянькам. Мне стыдно и горько, но я должна вначале разобраться с собой. Снова и снова я возвращаюсь к разговору с ярлом Йораном. Кажется, что решение очевидно, но…

Я велю позвать Гутбрэнда в малый зал. Ожидание оказывается мучительным. За это время я дважды успеваю передумать и снова найти в себе смелость для разговора с ним.

Наконец, двери открываются, и Гутбрэнд проходит в зал. Меня охватывает ещё большее волнение. Замечаю, что он выглядит иначе, чем на тренировке. Одет приличный в кафтан, выбрит и причёсан. У меня появляются подозрения, что кто-то предупредил его заранее о встрече со мной. Кто бы это ни был, я ему благодарна. Гутбрэнд сейчас до безумия хорош собой.

Он останавливается на расстоянии нескольких шагов и склоняет голову.

— Вы звали меня, Ваше Величество?

— Да, мне нужно кое-что сказать тебе, — отвечаю я, стараясь совладать с дрожью в голосе.

Я подаюсь к нему навстречу. Сердце в груди начинает биться так громко, что заглушает мысли.

— Прежде чем вы начнёте, вы позволите мне… сказать вам кое-что? — вдруг спрашивает Гутбрэнд, поднимая на меня глаза.

Я замираю и закусываю губу. Мне и хочется, и не хочется узнать, что он собирается сказать. Кажется, я сейчас так взволнована, что могу лишиться сознания.

— Что такое? — шепчу я едва слышно. — Что ты хочешь…

Только сейчас я замечаю, как дрожат его ладони. Я вдруг понимаю, что Гутбрэнд взволнован не меньше меня. И мне становится страшно. Но вместе с тем в душе поселяется слабая надежда.

— Я люблю вас, Ваше Величество, — произносит он неожиданно. — Люблю как женщину, а не как королеву. И понимаю, какая это возмутительная наглость с моей стороны — говорить вам об этом.

Все окружающие нас звуки и образы вдруг исчезают. Мы словно бы остаёмся одни среди абсолютного света. Дыхание перехватывает. Я сцепляю руки в замок и сжимаю их до боли, чтобы доказать себе, что это не морок и не сон. Что он действительно сказал то, что я услышала.

— Я пытался бороться с этим, — продолжает Гутбрэнд, ещё более взволнованно. — Убеждал себя, что это неправильно, что я не имею права… но ничего не вышло. Эти чувства оказались сильнее.

Мне непривычно видеть его таким уязвимым, ведь я видела его на поле боя. У меня была возможность убедиться, насколько он бесстрашен. И всё же прямо сейчас он робеет передо мной. И это кажется мне очень трогательным. От его искренности на душе теплеет.

— Я не считаю это наглостью, — отвечаю, слабо улыбаясь. — Потому что… наши чувства взаимны.

Я произношу это и вдруг ощущаю, как с плеч словно спадает тяжесть. Радость, неожиданная и яркая, наполняет меня, и на мгновение всё остальное отступает.

Но затем я замечаю, что его взгляд меняется. В нём остаются только грусть и отчаянная решимость.

— Ты хочешь сказать мне ещё о чём-то? — спрашиваю я, чувствуя, как радость смешивается с тревогой.

Он кивает, как будто с усилием.

— Мой долг — защищать Дваргус во имя королевы, — произносит Гутбрэнд как-то холодно и отчуждённо. — И сейчас моя сила нужна там, где всё ещё хозяйничают гоблины.

Я уже знаю, к чему он ведёт, но всё равно надеюсь, что ошибаюсь.

— Я прошу вашего дозволения вернуться на южную границу, — заканчивает он и отводит взгляд.

Счастье, ещё миг назад, переполнявшее меня, сменяется тоской. Но я не сержусь на Гутбрэнда, хоть его просьба и причиняет мне боль. Я понимаю его, к своему сожалению, слишком хорошо. Его дом — южное графство. Он долгое время защищал его, а теперь оно кишит гоблинами. Мы выбили неприятеля с большей части территории, но там ситуация всё ещё остаётся опасной. Я знаю, что такое всем сердцем желать вернуть свой дом. Именно поэтому…

— Я уважаю твоё стремление защитить Дваргус и родное графство, — говорю я, мучительно прикрывая глаза. — Именно поэтому я не могу удерживать тебя.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — Гутбрэнд снова склоняет голову. Вижу тень сожаления в его взгляде.

Я делаю шаг к нему, сокращая расстояние между нами.

— Но у меня есть просьба, — говорю я, заглядывая ему в глаза.

— Я сделаю всё что угодно для вас, — отвечает он решительно.

— Побудь со мной этой ночью, — произношу я еле слышно.

Гутбрэнд замирает, словно не сразу понимает смысл моих слов. В его глазах мелькает растерянность. Я не даю ему времени на сомнения. Подхожу ближе и, поднявшись на цыпочки, касаюсь его губ своими.

Эпилог