приготовил. Хотела фильм — я смотрю. Не знаю, чего еще ты от меня хочешь, Хоуп. Я делаю то, о чем ты просила.

— Я хочу поговорить, — вздохнула я с раздражением.

— А я нет, — холодно заявил он, убивая на корню все эмоции в своем голосе. Черт возьми, он вел себя как запрограммированный робот.

— Пожалуйста, поговори со мной, Джордан, — прошептала я. — Потому что мне начинает казаться, что я тебя больше не знаю.

И это была правда. Он больше не был тем мальчиком, в которого я влюбилась в детстве. И уж точно не тем мужчиной, с которым поклялась прожить всю жизнь. Тот парень исчез.

— Мы были лучшими друзьями, — с трудом выдавила я. — Раньше мы рассказывали друг другу все. — Я покачала головой, чувствуя себя совершенно потерянной. — Разве ты не помнишь?

— Помню, — сквозь зубы бросил он, нервно сжимая челюсть.

— Ты повел меня на мои первые танцы. Ты был моим первым поцелуем. Ты был первым во всем. А теперь? — Я подавила рыдание, готовое вырваться наружу. — Теперь все это исчезает.

— Хоуп, не надо…

— Почему? — потребовала я. — Это же правда, разве нет? Ты больше не разговариваешь со мной. Не показываешь, что любишь. Тебе даже все равно!

— Конечно, мне не все равно.

— Тогда докажи, — резко парировала я, тяжело дыша. — И поговори со мной.

Я видела, как его тело напряглось, а челюсть сжалась. Наконец он сказал:

— Хорошо. О чем ты хочешь поговорить, Хоуп?

— Не знаю, — огрызнулась я. — Может, о нашем браке? Или о том, что ты чувствуешь? Как теперь относишься к Дереку? Или, может, о твоей матери?

Вопрос о матери я мечтала задать ему уже несколько месяцев, но не решалась. Я абсолютно ничего не знала о Карен и о том, что с ней случилось после того, как она уехала с Холма.

В детстве я так ее ненавидела, что даже не удосужилась спросить. В моем десятилетнем сознании она была женщиной, которая украла моего лучшего друга, и пусть горит в аду. С годами я иногда вспоминала о ней, но неприязнь никуда не делась, так что я не копала глубже. Меня волновало только благополучие Джордана. Никогда — его матери.

Джордан застыл на диване, но не ответил. Вместо этого он продолжил смотреть на экран, откровенно игнорируя меня.

Это вывело меня из себя.

— Я задала тебе вопрос, — резко сказала я, звуча жестче, чем обычно. Я не хотела выглядеть стервой, но я же не пустое место. Я его жена и заслуживаю ответа.

— Я знаю, — напряженно ответил он. Я видела, как его челюсть двигалась, а кадык подрагивал. — Я не готов говорить о ней, Хоуп. Давай о чем-нибудь другом. Пожалуйста.

Мне хотелось закричать: «Но я готова!». Но это был его выбор.

Я не могла заставить его говорить.

Только он решал, насколько глубоко готов впустить меня.

— Я хочу помочь тебе, Джордан, — заявила я, испуская усталый вздох.

Я действительно была уставшей.

Уставшей от борьбы и поражений.

Уставшей от того, что стою в стороне и наблюдаю со стороны. Я хотела знать все.

Хотела быть той, кому он доверяет.

А не Аннабель.

— Ты мне помогаешь. — Он наконец повернулся ко мне, и его глаза горели, как изумруды. — Ты здесь, со мной? — прохрипел он почти беспомощно. — Остаешься? Даешь второй шанс? Это и есть помощь.

«Но это не помогает мне», — хотелось крикнуть мне, мне этого недостаточно.

Я прикусила язык.

Споры не дадут мне ответов, которые я искала. Они только добавятся к длинному списку наших проблем.

Так что я просто улыбнулась ему и снова повернулась к телевизору.

Я не имела ни малейшего понятия, что происходило в фильме, который мы якобы смотрели, и мне было все равно.

Мне удалось продержаться минут десять, прежде чем я сдалась.

Схватив пульт, я выключила телевизор и повернулась к мужу.

— Я больше не могу, Джордан, — сказала я, опускаясь на колени рядом с его окаменевшей фигурой и беря его руку. — Не могу ходить по яичной скорлупе, гадая, не станет ли мой следующий вопрос тем самым, что оттолкнет тебя. — Я беспомощно пожала плечами, умоляя его понять меня. — Что я здесь делаю, Джордан?

— О чем ты?

— Это неправильно, — вырвалось у меня. — Все это кажется мне неправильным.

— Не говори так.

— Это правда. — Я покачала головой и устало вздохнула. — Я выворачиваюсь наизнанку, чтобы наладить наши отношения, а ты просто… встраиваешь меня в свою жизнь, когда я ради твоего счастья готова свернуть горы.

Никакой реакции.

— Я твоя жена. — Я сделала ударение на этом слове, молясь, чтобы оно еще что-то для него значило. — Я заслуживаю ответов на свои вопросы. — Я сжала его руку в своих ладонях. — В болезни и здравии, помнишь?

Джордан оставался совершенно неподвижным. Он не ответил и не повернулся ко мне. Просто продолжал смотреть на черный экран. Он не сжал мою руку в ответ. Она лежала в моей ладони, как мертвый груз.

Единственное, что выдавало, что он слышал мои слова, его участившееся дыхание и легкое раздувание ноздрей, когда он сжимал и разжимал челюсть.

— Я сказал, — наконец прорычал он, все еще глядя прямо перед собой. — Я не хочу говорить о ней.

— Но я хочу! — почти закричала я, и этот визгливый звук удивил меня саму. — Я хочу поговорить о ней, — добавила я мягче. — Я хочу знать, Джордан. Все до последней детали. Я хочу знать о твоей матери. О твоих мыслях, о том, что ты чувствуешь. Я хочу знать все. — Мой голос снова повышался, но я не могла с этим ничего поделать. Я наконец набралась смелости, чтобы потребовать ответов о жизни, которую он скрывал от меня, и не собиралась останавливаться. — И Пол, — с трудом выдавила я. — Я хочу знать, сколько он получил лет.

Я дрожала, как и Джордан. Может, я перешла черту, вспомнив его мерзкого отчима, но мне нужно было знать, черт возьми!

— Я хочу знать, что этот ублюдок заплатил за то, что сделал с тобой. Мне это необходимо.

— ЗАЧЕМ? — взревел он, наконец