стояла у алтаря. Что Селия, отец, мать, долги — всё это не оправдание.

А потом вспомнила Элиану.

“Я была испуганной.”

Страх не оправдывает.

Но объясняет, куда потом искать корни.

— Ты мне задолжала, — сказала я.

Нерис моргнула.

— Что?

— Не прощение. Его нельзя требовать. Задолжала правду. Всю. Даже если будет стыдно.

Она кивнула быстро.

— Да. Да, я скажу.

— Не мне одной. Ему. Совету. Тави, если понадобится. И если снова испугаешься, смотри не на Даррена. На меня.

Она расплакалась сильнее.

— Ты меня ненавидишь?

Я подумала.

Честно.

— Сейчас — местами.

Она всхлипнула.

— Заслужила.

— Да.

Почему-то это помогло нам обеим больше, чем мягкое “нет”.

Вдруг камин в зале вспыхнул зелёным.

Не больным.

Предупреждающим.

Все обернулись.

В пламени проступил силуэт.

Не Элиана.

Не женщина.

Мужчина.

Тонкий, вытянутый, будто сделанный из стекла и дыма. Лицо неясное. Руки светятся зелёными трещинами. Он стоял в огне несколько мгновений, и от его появления по залу прошёл звенящий холод.

Нерис вскрикнула.

— Он!

Рейнар шагнул к камину.

— Арен?

Силуэт поднял голову.

Стеклянный рот шевельнулся.

Сначала звука не было. Только треск огня.

Потом голос прорезался — тонкий, звенящий, как ножом по бокалу:

— Не в стекольный дом.

Орин сразу напрягся.

— Почему?

Силуэт дрогнул.

— Пусто. Ловушка. Ларс… ведёт к северной шахте.

Рейнар побледнел.

— Ларс жив?

Стеклянный человек словно пытался ответить, но огонь начал втягивать его обратно.

Я шагнула ближе.

Метка на запястье вспыхнула.

— Арен, слушай меня. Где искать Ларса?

Силуэт повернул лицо ко мне.

На миг я увидела глаза.

Человеческие.

Ужасно усталые.

— Где Сердце… впервые треснуло.

— Северная шахта? — спросил Рейнар.

— Ниже, — прошептал Арен. — Под кряжем. Под старым стеклом. Даррен идёт туда не за тобой, дракон.

Даррен вдруг сорвался с места.

Орин оказался быстрее.

Меч капитана вышел из ножен с сухим звуком и лёг остриём у горла Сореля.

— Даже не думайте.

Даррен замер.

Арен в огне прошептал последнее:

— Он идёт за ней.

И исчез.

Пламя рухнуло обратно в камин.

Тишина стояла всего секунду.

Потом весь Грейнхольм содрогнулся.

Где-то глубоко под замком, под камнем, под всеми нашими спорами, документами, страхами и обидами, глухо треснуло нечто огромное.

Изумрудный кряж ответил.

И метка на моём запястье вспыхнула болью так ярко, что я впервые не удержалась на ногах.

Рейнар поймал меня.

Уже привычно.

Слишком привычно.

Но на этот раз, падая, я услышала не его голос.

А голос дома.

Он сказал:

— Иди вниз.

Глава 19. Под кряжем

Боль была не такой, как от яда.

Яд жёг изнутри, грязно и горько, будто в кровь подмешали золу. Ожог пульсировал в ладони тонкими зелёными иглами. А это…

Это было зовом.

Не голосом даже. Скорее рукой, которая легла мне под рёбра и потянула вниз. Сквозь камень. Сквозь этажи. Сквозь старые коридоры, кладовые, фундаменты, скалу.

Туда, где под Грейнхольмом билось то, вокруг чего построили замок, род, власть, страх и все наши беды.

Изумрудное Сердце.

Рейнар держал меня на руках, и на этот раз я не спорила. Не потому, что смирилась, а потому что ноги уже не принадлежали мне. Метка на запястье горела так ярко, что сквозь ткань рукава пробивался зелёный свет.

— Лиара, — сказал он.

Голос был рядом. Настоящий. Тёплый.

Я вцепилась пальцами в его камзол.

— Вниз.

— Нет.

Старое слово.

Но произнесено уже иначе. Не приказом. Страхом, который не успел переодеться в железо.

Я открыла глаза.

Зал качался. Люди вокруг стояли пятнами: Асмера с белыми глазами, Нерис в мокром плаще, Эдрик с пером в руке, Марта, сжавшая кулаки так, будто собиралась драться с самим кряжем, Орин с мечом у горла Даррена.

А Даррен…

Даррен улыбался.

Не широко.

Тонко.

Почти спокойно.

— Вы не сможете её удержать, Рейнар, — сказал он. — Сердце уже выбрало.

Рейнар даже не посмотрел на него.

— Орин.

— Держу.

— Если он шевельнётся…

— Понял.

Даррен мягко рассмеялся.

— Как грубо. А ведь я единственный, кто пытался предупредить совет, что новая жена стала угрозой.

Марта шагнула к нему.

— Я сейчас тебе такую угрозу покажу, что совету будет нечего опознавать.

— Марта, — сказал Рейнар.

— Что? Я только начала.

— Потом.

— Все интересное у вас потом.

Я попыталась сесть ровнее в руках Рейнара.

— Он прав.

Рейнар резко посмотрел на меня.

— Что?

— Не про угрозу. Про удержать. Сердце зовёт. Если я не пойду сама, оно потянет сильнее.

— Тогда я перекрою связь.

— Нет.

— Лиара.

— Вы не знаете как.

Он замолчал.

Вот и всё.

Честность иногда короче любого спора.

Асмера стукнула тростью.

— Вниз пойдёте не вдвоём.

— Бабушка…

— Не рычи. Ты сейчас думаешь, что если возьмёшь её и бросишься под кряж, то сможешь заслонить от всего своим упрямством. Упрямство у нас семейное, красивое, но от древнего Сердца помогает примерно как зонтик от обвала.

— Кто пойдёт? — спросил Орин.

— Ты, — сказала Асмера. — Марта. Кайр. И девочка Нерис.

Нерис вздрогнула.

— Я?

— Ты. Сбежавшая невеста должна хоть раз дойти туда, откуда хотела убежать.

Нерис побледнела, но не возразила.

Я посмотрела на неё.

Она боялась. Снова. Но теперь не отвела взгляд.

— Я пойду, — сказала она тихо.

Даррен перестал улыбаться.

Совсем.

— Это безумие. Леди Нерис не имеет отношения к магии кряжа.

— Имеет, — сказала Асмера. — Её именем открывали договор. Её страхом начали эту цепь. Иногда дверь закрывается только тем ключом, которым её испортили.

Эдрик поднялся.

— Я обязан присутствовать как представитель совета.

Все посмотрели на него.

Он сглотнул, но не сел.

— Если речь идёт об Изумрудном Сердце и возможных доказательствах против лорда Сореля, я не могу остаться наверху.

Орин смерил его взглядом.

— Меч держали когда-нибудь?

— Перо.

— Плохо.

— Но быстро бегаю.

Марта фыркнула.

— Уже что-то.

Рейнар наконец опустил меня на ноги, но не отпустил. Его рука осталась у моей талии, будто он договаривался с собой о доверии по кусочкам.

— Сможете идти?

— Не знаю.

— Это честно.

— Учусь у вас.

Он хотел улыбнуться. Не смог.

Метка снова вспыхнула.

Где-то внизу глухо ударило.

Не звук даже — толчок. Пол под ногами дрогнул. В камине огонь вытянулся