двор.

И Грейнхольм отозвался.

Не громом, не огнём, не шёпотом. Гораздо хуже.

Все очаги в замке на мгновение потухли.

Я почувствовала это сразу. Как будто кто-то огромный вдохнул и задержал дыхание. Лампы в галереях погасли одна за другой, потом снова вспыхнули — зелёным, резким, больным светом.

Нерис вскрикнула и остановилась.

Поверенный Эдрик отшатнулся.

Даррен только чуть прищурился.

Рейнар посмотрел на меня.

Метка на моём запястье горела под рукавом.

— Дом её узнал? — шепнула Сивка где-то сбоку.

Асмера, стоявшая у колонны, ответила:

— Дом её помнит. Это не одно и то же.

Нерис поднялась по ступеням.

Медленно.

На третьей ступени она споткнулась. Я почти шагнула к ней, но остановилась. Рейнар заметил. Ничего не сказал.

Даррен, зато, сказал:

— Леди Нерис, не бойтесь. Вы в безопасности.

Она вздрогнула так, будто он коснулся её не словом, а пальцами.

Вот теперь я окончательно перестала злиться просто на неё.

Не простила.

Нет.

Простить — это другое. До прощения ещё надо дожить.

Но увидела.

Она подошла ближе, остановилась перед Рейнаром и сделала реверанс. Неловкий, мокрый, дрожащий.

— Милорд Вейр-Арденн.

Голос был хриплым.

Не похожим на прежнюю Нерис, которая даже просьбу подать ей перчатки умела произнести так, будто это часть арии.

— Леди Нерис, — сказал Рейнар.

Ни тепла.

Ни грубости.

Ровно.

Она повернулась ко мне.

— Лиа.

Вот это ударило сильнее титулов.

Так она называла меня в детстве, когда ночью боялась грозы и пробиралась ко мне под одеяло. Потом перестала. Стала говорить “Лиара” — красиво, взросло, чуть сверху. А сейчас снова “Лиа”.

— Нерис, — сказала я.

Она сделала движение, будто хотела обнять меня.

Я не двинулась.

И она остановилась.

Правильно.

Некоторые объятия нельзя получать сразу после возвращения. Сначала нужно объяснить, сколько людей истекало кровью из-за твоего отсутствия.

Даррен выступил вперёд.

— Поверенный Тален, как видите, первоначальная невеста жива. Более того, готова дать показания, что была незаконно устранена из брачного договора.

Нерис побледнела.

Я посмотрела на неё.

— Незаконно устранена?

Она опустила глаза.

Даррен мягко положил руку ей на плечо.

Нерис застыла.

Рейнар заметил.

Я тоже.

— Уберите руку, — сказал Рейнар.

Даррен медленно повернул к нему лицо.

— Я всего лишь поддерживаю леди после тяжёлого пути.

— Уберите.

В этом голосе не было рыка.

Именно поэтому Даррен убрал руку.

Нерис едва заметно выдохнула.

Очень плохо.

— Все разговоры будут в зале, — сказал Рейнар. — При свидетелях.

Даррен улыбнулся.

— Разумеется. Прозрачность сейчас необходима.

Марта тихо сказала:

— Прозрачность бывает у стекла. А стекло у нас, как выяснилось, многое видит.

Даррен услышал.

И впервые за всё время не нашёлся с ответом сразу.

В большой зал мы вошли мокрые, злые и почти официальные.

Слуги зажгли лампы. Огонь дрожал, но держался. На длинном столе разложили документы: уведомление совета, старый брачный договор, новые показания, письма Элианы, найденные в кладовой, квитанции, пуговицу Кайра, солонку с ядом, завернутую в плотную ткань.

Всё выглядело так, будто дом устал шептать и решил выкладывать правду на стол, как грязное бельё перед стиркой.

Нерис посадили на стул у камина.

Она дрожала.

Сивка принесла ей плед. Не спросила меня. Просто принесла. И я вдруг была благодарна ей за это. Нерис взяла плед обеими руками, но не завернулась сразу, будто не верила, что это можно.

— Чай, — сказала Марта.

— Нет, — резко сказала я.

Все повернулись.

Марта даже не обиделась.

— Отвар из моего чайника. Наливаю сама. Соль не трогала. Мёд тоже.

— Простите.

— Не за что. После яда в солонке я бы на вашем месте даже воду подозревала в дурном воспитании.

Нерис смотрела то на меня, то на Марту, будто не понимала, как это — когда кухарка говорит с леди так, как с живым человеком, а не с фарфоровой фигуркой.

Поверенный Эдрик сел с бумагами. Ему явно хотелось быть где угодно, кроме Грейнхольма. Например, на болотах. Или в пасти у волка. Там, по крайней мере, всё проще.

— Леди Нерис Ортен, — начал он, — вы подтверждаете, что первоначальный брачный договор между родом Ортен и лордом Вейр-Арденном предполагал ваш брак с лордом Рейнаром?

Нерис открыла рот.

Не сказала ничего.

Даррен мягко произнёс:

— Не бойтесь. Просто говорите правду.

Она вздрогнула.

Я положила ладонь на стол.

Метка под рукавом вспыхнула. Тёплая волна прошла по дереву. Огонь в камине поднялся чуть выше.

Нерис посмотрела на мою руку.

Потом на меня.

И я вдруг увидела не соперницу. Не сбежавшую невесту. Не избалованную сестру, из-за которой я всю жизнь доедала то, что оставалось после её желаний.

Я увидела женщину, которой сейчас нужно выбрать: снова быть удобной или наконец сказать что-то своё.

— Нерис, — сказала я тихо. — Смотри на меня. Не на него.

Даррен улыбнулся.

— Как трогательно. Но не стоит давить на сестру.

— Вы правы, — сказала я, не отводя взгляда от Нерис. — Давления ей уже хватило.

Губы Нерис дрогнули.

Поверенный повторил вопрос осторожнее:

— Леди Нерис?

Она сглотнула.

— Да. Договор… был с моим именем.

Даррен чуть заметно расслабился.

Рейнар не шелохнулся.

Я тоже.

— Вы покинули дом Ортенов добровольно? — спросил Эдрик.

Вот он.

Главный вопрос.

Нерис побелела так, что веснушки на носу стали заметнее.

Она смотрела на меня.

Я не помогла.

Не потому, что хотела бросить её одну.

Потому что её правда должна была выйти из неё самой.

— Сначала, — сказала Нерис едва слышно, — да.

Шум прошёл по залу.

Даррен резко повернул к ней голову.

— Леди Нерис, вы устали. Позвольте напомнить…

— Молчите, — сказала она.

Очень тихо.

Но сказала.

Даррен застыл.

Я впервые за много лет почти гордилась сестрой.

— Сначала я ушла сама, — продолжила Нерис. — Я боялась брака. Боялась милорда Рейнара. Боялась севера. Боялась… всего. Мне сказали, что если я исчезну на несколько дней, договор можно будет расторгнуть. Что никто не пострадает. Что Лиару не тронут.

Я закрыла глаза на миг.

Конечно.

Никто не пострадает.

Самая любимая ложь трусливых решений.

— Кто сказал? — спросил Рейнар.

Нерис не посмотрела на Даррена.

Но зал и так понял.

— Посредник, — прошептала она. — Женщина из свиты лорда Сореля. Она передала письмо. В письме было сказано, что южные родственники помогут мне скрыться до отмены брака.

Даррен мягко рассмеялся.

— Это абсурд. Я никогда…