— Спасибо, милая, — подмигнула Таня и первая отправилась в нужный коридорчик, не вынимая руки из кармана и по-прежнему шагая от бедра, выкидывая ноги по очереди вперед, будто на ней были неудобные чересчур широкие штаны.

— Ты где такой пошлости нахваталась? — зашипел на неё Кэлин, когда они скрылись с глаз горничной. Коридор их вывел на темную лестницу, зажатую в колодце стен и спиралью поднимающуюся выше.

— Да уж, на месте девушки в комнаты я бы с тобой не пошёл, — хохотнул Рому, поднимаясь вслед за Кэлином.

Таня почувствовала, как начинают пылать щеки от стыда за её выступление, и восхвалила в душе полутьму лестницы.

— Зато мы попали наверх! Почти легально. И за нами никто не увязался, — сказала она.

Выбравшись в коридоры четвертого этажа, Кэлин не стал искать чердак и изображать профессиональную деятельность. Время поджимало, нужно было найти кабинет, забрать, что сказали, и убираться из неприятного дома. Он снова достал карту, развернул.

— Нам вот сюда, — он ткнул в прямоугольник с пометкой, обозначавший дверь. Эта дверь оказалась двустворчатой и искусно украшенной росписью диковинных растений и животных. Кэлин достал копию ключа и легко отпер комнату.

— Вот если у Лекнира есть ключ, чего он сам не взял футляр? — спросил Рому, входя в кабинет.

— Скажи спасибо, что не взял. За это дело нам хорошо заплатят, — отозвался Кэлин.

Таня же промолчала, потому что место, куда она попала, превзошло все её ожидания. За дверью оказался кабинет настоящего исследователя, путешественника и инженера. Он был достаточно просторным, с выходом на балкон и чередой арочных окон в пол, так что свет яркого зимнего дня беспрепятственно лился в комнату. Посередине стоял большой круглый стол с разложенными на нём картами и книгами. Один из свитков прижимала кружка с застывшими следами рахи, напитка из тёмных зёрен, напоминавшего Тане кофе. Над столом висела модель планера, а рядом — миниатюра дирижабля. Вдоль стен разместились шкафы с книгами, склянками, какими-то фигурками и приборами. Столы были заставлены, завалены всевозможными бумагами и приспособлениями, казалось, в кабинете не оставалось ни одного свободного места, но все вместе создавало такое ощущение уюта и полёта инженерной мысли, что сердце заходилось от восторга. Тане казалось, что она попала в приключенческую книгу, в дом какого-нибудь доброго и немного безумного ученого, который без раздумий бросается в приключения, и почувствовала искреннюю симпатию к хозяину кабинета.

— Вот он! — воскликнул Кэлин.

На одном из столов на подставке помешался футляр из темного дерева. Вокруг были разложены пинцеты и металлические ванночки, стояли склянки, словно ученый проводил эксперимент и отошёл ненадолго, но вот-вот вернется. Таня и Рому наклонились над находкой.

— Что там? Давай посмотрим? — прошептала Таня.

— Это не наше дело! — воскликнул было Кэлин, но Рому его опередил. Он схватил футляр и открыл его. Внутри в колыбельке из красного бархата лежало два небольших цилиндра с выгравированной на них головой волка. Такая же голова была вырезана на внутренней стороне футляра.

— Что это? — так же шёпотом спросила Таня.

— Патроны для револьвера, — пояснил Кэлин. — Слышала о волчьей пене?

— Нет.

— А я слышал. Краем уха, так, сплетня. Говорили, что на юге придумали патроны, пробивающие драконью чешую. Если такие существуют, то это они.

— Раздави меня каток, — выдохнула Таня. Она по-другому посмотрела на содержимое футляра: два красивых патрона вдруг превратились в опасное оружие против её друзей.

— Думаешь, Лекнир хочет убить драконов? — пробасил Рому.

— Конечно, он хочет их убить, — ответил Кэлин, захлопывая футляр. — Кажется, он всё для этого делает. Но Бурунд его дери, держать такую штуку в руках — это даже для меня слишком.

Он осекся и прислушался. Через секунду и Таня услышала приближающиеся голоса. Она вскинула испуганный взгляд на Кэлина, и тот приложил палец к губам: может, пройдут мимо? Хозяина нет дома, а кто без его ведома войдет в кабинет?

Вскоре можно было разобрать слова:

— В подвале работают, мой дэстор. Обещали починить быстро. Скоро можно будет вернуться в свои спальни, — это был голос слуги.

— Спустись к ним и вели поторапливаться, — ответил второй мужской голос.

Кэлин мотнул головой в сторону двери, приказывая выбираться, но в этот самый момент она распахнулась, и на пороге показался невысокий человек с пышными бакенбардами и в бордовом мундире.

— Что здесь происходит, вы кто?!

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий. Мужчина в бордовом мундире, пылаяя гневом, шагнул вперед, обличительно указывая на воров. Слуга, что встречал их у входа, покачнулся и вцепился в дверь. Рому прорычал: “Бежим, бес вас за ногу!” А потом появилось ещё одно действующее лицо, невысокий дородный мужчина, который хриплым голосом удивленно протянул:

— Кэлин?

Таня посмотрела на Кэлина. Тот замер на полпути к балкону, сжав в руке несчастный футляр и уставившись на мужчину. Губы его побледнели, сжавшись в полоску, лицо приобрело землистый оттенок. Он окаменел, будто решал ему одному известную задачу.

— Кэлин? — Таня легко тронула его за руку. Он обратил к ней невидящий взгляд, моргнул раз, другой. Скомандовал севшим голосом:

— Уходим через балкон.

— Есть! — коротко улыбнулась Таня, радуясь, что Кэлин вернулся. Его оцепенение испугало её.

— А ну стоять! — прокричал владелец кабинета.

— Тут заперто! — Рому первым оказался у стеклянной двери и дергал её, что есть силы. Кирке, а владельцем бордового мундира явно был хозяин дома, бросился к ним, его дородный знакомец оставался на месте, словно пригвожденный. Слуга куда-то исчез.

— А ну, поберегись! — Кэлин схватил стул и со всей силы ударил им в балконную дверь. Послышался звон стекла, осколки брызгами разлетелись в стороны, отражая лучи холодного солнца. Таню кто-то схватил за руку, потом плечо. Она обернулась, готовая защищаться: Кирке.

— Оставьте меня! — она попыталась скинуть мужчину с себя, но не тут-то было.

— Нет уж, мерзавец! Так просто не уйдёшь!

Он мало походил на Индиану Джонса или Рика О'Коннела. Кирке выглядел, как типичный чиновник со своими седеющими бакенбардами и эполетами на мундире, но Таня всё равно испытывала к нему приязнь из-за всех этих бумаг, и моделей, и духа авантюризма, которым был буквально пропитан дух кабинета. Поэтому, когда она неудачно толкнула его в грудь, и тот повалился на стол, сметая свитки, папки и кружку со следами рахи, Таня запричитала:

— Простите, во имя Матери. Я не хотела. Простите.

— Эй! — окликнул её Кэлин. — Уходим!

Морозный воздух ворвался в кабинет, поднял листы бумаги, подхватил тюли. Таня задохнулась от холода, оказавшись на балконе, схватилась за предплечья. Ледяные прикосновения тут же добрались до каждого сантиметра кожи, сжали горло,