успел пойти к кулеру и выпить воды, как железо громко звякнуло, а затем с хлопком утихло шипение резака.

— Всё, готово, — сказал Миша, вставая с колен.

— Ну, чего ждёшь, открывай.

Миша аккуратно положил резак и потянул дверь. Геодезист пошёл с фонариком к нему.

В хранилище больше ничего, кроме двух крепких капроновых сумок, не было. Они стояли на стальном стеллаже.

— Ваши? — Спросил Горохов.

— Наши, — сразу ответил Миша.

Только что он был в нормальном состоянии, а тут вдруг опять злой. Горохов светил ему фонариком. Миша подошёл к сумкам, заглянул в первую, во вторую и опять сказал зло:

— Наши, всё, вроде, на месте.

Только тут Горохов понял, почему он опять злится — обе сумки были в бурых потёка и пятнах. Кровь. Кровь его товарищей, вот Миша и не радуется.

— Ну, раз ваше, то забирай, пора уходить, — сказал Горохов.

Уходили, как и пришли: сначала собрали инструмент и шланги резака, потом сумки, резак и инструменты вытащили на крышу. Оттуда спустились, всё пронесли по проходу между стенами дома и банка. Горохов вышел на улицу, на свет. Как ни в чём не бывало остановился, закурил, огляделся. Дело шло к утру. На улице ни души, даже охраны поезда не видно. Всё тихо. Он пошёл за угол, там, в темноте, нашёл квадроцикл, завел его и не спеша подъехал к углу банка. Миша быстро закинул всё в кузов и запрыгнул сам. Квадроцикл не спеша покатился к перекрёстку, а оттуда на восточную дорогу, к водораспределительной станции.

Там они машину и оставили. Горохов не знал, пришёл ли уже Бабкин за квадроциклом, возможно, и пришёл, время шло к началу работы, поэтому они всё старались делать быстро. Просто поставили квадр туда, откуда вязли, и по темноте, захватив сумки с цветниной, ушли.

Валеру в эти дела Горохов посвящать не хотел, поэтому он вызвал Пашу из дома, и уже втроём они стали делить украденное.

— Медь ваша, всё остальное моё, — Сказал геодезист, разглядывая в одной из сумок отличные медные пластины толщиной сантиметр.

В общем-то, особо и делить ничего не пришлось.

— Не жирно ли тебе, ты себе и свинец, и олово оставляешь, — забурчал Миша.

— Это не мне, а тому человеку, что нас навёл.

— Какому ещё человеку? — Продолжал Миша.

— А это, Михаил, не вашего ума дело, — заявил Горохов, — у вас в сумке самая лучшая медь, что я видел, тут больше, чем на тысячу, только барыгам не сдавайте, выставьте на аукцион в Соликамске.

— Да всё поняли мы, — сказал Паша.

Геодезист выгреб из кармана кучу мелочи, протянул ему деньги:

— Это вам на дорогу. Ты помнишь, кому всё нужно передать?

— Помню, — сказал Паша, принимая деньги. — Врачихе Васильевой.

— Правильно. Берите мотоцикл и уезжайте сейчас.

— Может, поедим сначала? — Спросил Миша.

— Михаил, через два часа, ну, может, через три, тут будут искать мужика, который ходил по всему городу и искал резак.

Миша что-то пробурчал по своему обыкновению.

— Да, Миша, поехали, — говорит Паша и берёт сумку левой рукой, правую протягивает Горохову. — Спасибо тебе, друг.

— Больше не связывайтесь с бандитами и не бухайте, пока дело не сделаете, — нравоучительно советует ему Горохов, пожимая руку.

— Ладно, спасибо, мужик, что помог, — говорит рыбак Миша, тоже пожимая ему руку. — Я… Ну, злой бываю. Но это так… Это оттого, что друзей тут поубивали у меня эти сволочи…

— Да всё нормально, Михаил, — у Миши рука крепкая как кусок железа, — а насчёт этих сволочей не переживайте, рано или поздно они своё получат.

— Думаешь? — с какой-то детской надеждой спрашивает Миша.

— Уверен, Миша, уверен, — усмехается Горохов.

Мотоцикл завёлся, тихо урчит двигатель, уже светать начинает. Миша садится за Пашей:

— Мужик, а ты всё же кто?

— Ну, вы и тупые, — отвечает Горохов, — я уже, по-моему, всем в этом городе сказал — я геодезист.

Даже в темноте он понимает, что мужики смеются:

— Ну, ладно, геодезист, бывай, удачи тебе.

— Езжайте уже.

Фара мотоцикла включается, двигатель набирает обороты, и мужики, что на свою беду попали в этот город, уезжают из него.

Горохов берёт тяжёлую сумку. Нет, он не идёт к Валере, он идёт через дома, на край города, к барханам. Там он прячет сумку в песок. Он умеет это делать так, что никто и не догадается, что тут что-то спрятано. Только после этого он возвращается к дому Валеры. Тот открывает ему дверь. Горохов смотрит на заспанное странное лицо странного человека и говорит:

— Валера, а вы не хотели бы уехать отсюда?

— От… от… Уехать? — Валера не понимает, о чём идёт речь.

— Да, уехать, тут всякая… неприятная кутерьма может начаться, мне бы не хотелось, чтобы с вами что-то случилось.

— С-случиться? Со… со мной? — Удивляется генетик.

— Да, и с вами тоже.

— А-а вы? Останетесь тут од-дин?

— Я привык, я всегда один.

— А в-вдруг вам понадобится пом… помощь?

— И в этом случае вы мне поможете?

Валера кивает.

— Ну, смотрите, Валера, я вам предлагал уехать, если что случится, пеняйте на себя.

Горохов проходит в дом, скидывая на ходу пыльник, стягивая фуражку. Он заваливается на кушетку:

— Я вас предупредил, Валера, а теперь мне нужно поспать пару часов, если не возражаете.

Генетик несколько секунд стоит рядом с ванной. Он не возражает, просто геодезист лёг на его место.

Солнце уже встало, но жары не чувствуется. В городе пыль, дует резкий порывистый ветер. Горохов снимает очки, обычно их носят от солнца, сейчас они помогают от пыли, что летит в лицо. Он поднимет глаза вверх, там всё серое от пыли. Ничего страшного, пыль уляжется, а ветер — это хорошо. Возможно, он принесёт облака. Тут, на юге, уже месяц не было облаков. А ещё лучше, если ветер нагонит с севера тяжёлых туч и на раскалённый песок степи выльется хоть немного воды.

Тягачи с прицепами всё ещё стоят на центральной улице, только первый уехал на заливку воды.

Сначала дело. Прежде, чем пойти позавтракать, геодезист берёт старое своё ведро и идёт вдоль тягачей до перекрёстка, там сворачивает к озеру и к участкам. Около водораспределителя квадроцикла нет, Бабкин забрал его. А сразу за водораспределителем, у дороги, патруль. Армейский квадроцикл с пулеметом и трое людей. Это не бандиты, это люди пристава.

— Эй, мужик, — машет геодезисту один из трёх, — сюда подойди.

Горохов спокоен, жестом указывает на себя, как будто не понял, что кричат ему. Солдат машет ему рукой.

Нет, ищут не его. Один ему машет, двое других развалились в кузове квадра, слишком расслабленные. Искали бы его, уже