брата была эпилепсия, — сказала Шелли Свифт. — Но в конце концов она прошла, он ее как бы перерос.

— Знаете, врачи стараются подобрать Джулиусу лекарства, дают то одно, то другое. И еще у него лечебная физкультура, занятия с логопедом, и глазом занимаются, так что… — Она говорила все тише и наконец умолкла, не желая, чтобы показалось, будто она пытается убедить Шелли Свифт, что Джулиусу станет лучше. На самом деле ей нужно было убедить в этом себя. — Пластичность мозга — удивительная вещь, — добавила она гораздо тверже.

Так говорила Бриджет, и хотя Джини не вполне понимала смысл этой фразы, почти каждый день она замечала в Джулиусе какие-то перемены. Это было что-то, чего он не мог делать накануне, и, кроме нее, никто не мог этого заметить. Он начал помогать ей, когда она поднимала его с кресла; больше зубной пасты стало попадать на щетку, а не в раковину; и он, казалось, стал дольше слушать радио, прежде чем уснуть.

Шелли Свифт и Джини пили чай. Джини хотела спросить, собирались ли они с Джулиусом пожениться и подарил ли он ей обручальное кольцо матери. В последний раз она видела его на пальце Дот, когда ее тело лежало на старой двери в гостиной. Слова уже были готовы слететь с языка Джини, но тут Шелли Свифт сказала:

— Ваша фасоль выглядит так аппетитно.

— Хотите немного? — спросила Джини.

И они одновременно встали.

34

Письмо пришло в понедельник после визита Шелли Свифт; на этот день Джини была записана к врачу. Корреспонденцию они получали нечасто, обычно только счета и уведомления. Новый почтальон пока брала на себя труд доставлять их прямо к коттеджу. Это письмо, как и прочие, было в простом белом конверте, с окошком для адреса и без марки, с одним только штампом, подтверждающим, что письмо оплачено. Джини по рассеянности оставила нераспечатанный конверт на новой кухне.

По-прежнему стояла необычная для сентября жара, и все окна и двери коттеджа были распахнуты в попытке проветрить комнаты. Шафран приехала на час раньше; Энджел вбежала в дом первой, ее мать спешила следом. Мод радостно выскочила им навстречу, и Энджел, смеясь, потрепала собаку по шее. Шум разбудил Джулиуса, и он по обыкновению гортанно застонал. Джини по-прежнему стыдилась этих звуков. Она ловила себя на том, что ей хочется извиниться за них перед специалистом по охране труда, приходящей медсестрой, тренером по лечебной физкультуре и чиновником, который приезжал к ним, чтобы рассчитать размер пособия по инвалидности Джулиуса. Джини было неловко из-за того, что Джулиус получает деньги от правительства, хотя он никогда не платил никаких страховых взносов. Но Бриджет велела ей не глупить: как еще они смогут позволить себе покупать все необходимое для Джулиуса? Кроме того, Джини сама заботится о нем в коттедже, а это чертовски дешевле, чем содержание в стационаре, которое пришлось бы оплачивать государству. Джини согласилась, чтобы Бриджет помогла ей заполнить документы на компенсацию за травмы, полученные Джулиусом в результате уголовного преступления, но пока не решила, стоит ли ей самой претендовать на пособие по уходу. Джулиус ее брат, ей не нужна плата за заботу о нем.

Иногда при мысли о том, что случилось с ними обоими, Джини приходила в ярость. Но в остальное время держалась стоически, если и не радуясь своему положению, то по крайней мере смирившись с ним. Так же, как она освоила терминологию отделения интенсивной терапии, теперь она выучила слова и выражения, которые использовала полиция: служба уголовного преследования, предварительное заключение, содержание под стражей, уголовные процессы.

Офицер полиции, ведущая расследование, пришла к Джулиусу в реабилитационное отделение. Но позже, поняв, что это бесполезно, позвонила Джини на ее новый мобильный, чтобы рассказать, как продвигается дело. Она представилась детективом-сержантом[26] Алишей Капур, и Джини узнала по голосу женщину, которая допрашивала ее в участке. Детектив-сержант Капур сказала, что они собирают доказательства; что дату процесса назначат очень нескоро, но Том будет содержаться под стражей до начала суда. Она предупредила Джини, что ее вызовут в качестве свидетеля, но Джулиуса, учитывая характер его травм, в суд вряд ли пригласят.

Джини год прожила у Шафран и все это время часто думала о Томе: каково ему сейчас в тюрьме и как ему жилось после смерти матери — может быть, одно привело к другому? Но Бриджет оставалась непреклонной и заявляла, что всякий, кто приносит заряженный дробовик к трейлеру посреди ночи, явно намеревается им воспользоваться. И если бы Тому не подвернулся Джулиус, на его месте вполне могла оказаться Джини. Порой Джини хотелось, чтобы так и было.

После звонка детектива-сержанта Капур прошло несколько месяцев, и вот две недели назад, через несколько дней после того, как Джулиуса перевезли в коттедж, она приехала к ним на своей машине. Была пятница, и в гости после работы как раз зашла Бриджет. Той ночью в участке Джини не заметила, что детектив совсем молоденькая, лет двадцати пяти, не больше. Сержант Капур неловко топталась на старой кухне; прислонившись к буфету, она, казалось, не знала, куда деть руки, и наконец опустила их, сцепив пальцы. Джини задумалась, давно ли девушка работает следователем. По радио говорили о проблемах современной полиции: о том, что оперативной работой порой занимаются слишком неопытные, слишком молодые детективы, окончившие ускоренные курсы. Сержант согласилась выпить чашку черного чая без сахара, попросила их с Бриджет называть ее просто Алишей и села за стол вместе с ними, спокойно положив руки на колени.

— Я приехала сообщить вам, что Том признал себя… — начала она, обращаясь к Джини, но осознав, что ей следует говорить это Джулиусу, быстро повернулась к нему и закончила: — Виновным.

Бриджет положила руки на стол и медленно выдохнула.

— О, это прекрасная новость, — сказала она, и Джини попыталась представить, каких именно ужасных новостей ожидала Бриджет.

— Повторите, пожалуйста, громче, — попросила Джини Алишу. — Мой брат многое понимает, но плохо слышит.

Поправив воротник своими крошечными, почти детскими пальчиками, Алиша повторила сказанное громче и медленнее. Джулиус потряс головой, закусил губу и издал невнятный звук. Алиша улыбнулась и взглянула на Джини.

— По-моему, он не считает это хорошей новостью, — объяснила Джини.

Алиша откашлялась:

— Новость хорошая в том смысле, что процесса не будет. Вам не грозит стресс. Вы с Джулиусом не увидите Тома в суде, вас не будут допрашивать, вам не придется заново переживать ту ночь.

— А в каком смысле это плохая новость? — спросила Джини.

— Не то чтобы плохая, — возразила детектив. — Но это значит,