— Я думала, вы уже вынули у него дыхательную трубку, — сказала она незнакомой медсестре, которая сменила медбрата.

Та сочувственно улыбнулась профессиональной улыбкой:

— Вчера мы попытались это сделать, но Джулиусу было трудно дышать самому. Через день-другой попробуем снова.

— С ним все будет хорошо? — Джини знала, что это глупый вопрос, но ей хотелось, чтобы ее успокоили.

Медсестра снова улыбнулась:

— Может, в следующий раз вы принесете какую-нибудь книгу, почитаете ему? Пациенты порой хорошо реагируют, когда с ними разговаривают.

— Я не умею читать, — ответила Джини.

Слова прозвучали зло и горько, и обе поняли: Джини хотела, чтобы медсестре стало неловко.

Джини прямо-таки видела, как медсестра подавилась своим ответом. Каким бы он ни был, она произнесла только:

— Тогда просто болтайте с ним. О погоде, о чем угодно.

В течение следующих дней Джини понемногу перетаскивала вещи из трейлера в старую маслобойню. Она перенесла одежду, постельные принадлежности; радиоприемник, который, как ни странно, не забрали; кухонную утварь, остатки консервов и гитару. Днем она трудилась в огороде и к Шафран не ходила: ей не хотелось с ней встречаться, потому что она не знала, что говорить. По вечерам она разводила костерок у могилы матери, варила овощи и съедала вместе с тем, что удавалось добыть в больничной столовой. Она думала о Дот. Новое знание о матери и Роусоне питало медленный поток мыслей и чувств, оставлявший осадок, с которым Джини училась жить. Иногда этот осадок взбаламучивался, и на поверхность всплывали новые вопросы. Как они связывались, если у Дот не было мобильного, а Кэролайн Роусон часто бывала дома? Как много мать рассказывала Бриджет? Джини интересовало, какую музыку они играли вместе, и она сожалела, что мать не приняла помощь Роусона, когда заболела. Всплыло еще одно воспоминание, пятилетней, а то и десятилетней давности: Дот волнуется, так как опаздывает на прием к дантисту, и красит губы перед небольшим зеркалом в кладовке.

— Помада для зубного врача? — удивилась тогда Джини.

Мать, спохватившись, смущенно рассмеялась.

— Ах я глупая, — ответила она, стерла помаду и убежала.

Вспомнилось, как Роусон назвал Дот женщиной с твердыми убеждениями и интересными идеями. Хотела бы Джини поговорить с этой женщиной.

Как-то утром, когда она ждала Алистера, а тот вопреки обыкновению опаздывал, подъехал старый автомобиль, и из него вышла Шафран.

— Я только сейчас узнала, что случилось, — сказала она. — Почему вы мне не сказали?

Джини наклонилась и заглянула в заднее окно — в детском автокресле никого не было.

— Энджел у мамы, — объяснила Шафран. — Ко мне вчера вечером зашла ваша подруга Бриджет, она вас искала. Она думала, что вы живете у меня. Где вы ночуете? Я нашла трейлер, но вас в нем не оказалось. Там все в таком беспорядке. Вы знаете, что в лесу валяется пианино?

— Со мной все в порядке, — сказала Джини, скрестив руки на груди.

— Выглядите похудевшей и измученной. Садитесь в машину.

— Меня должны отвезти в больницу.

— Сегодня я вас отвезу, все уже улажено. Садитесь.

По дороге Шафран рассказала, что прочла о стрельбе в лесу на первой полосе местной газеты. Там была фотография трейлера и еще одна, которую журналисты умудрились где-то раздобыть, — улыбающегося Джулиуса около паба. Но Шафран понятия не имела, что это каким-то образом связано с Джини.

— Трейлер разгромили, — сказала Джини. — Кто-то все переворошил после того, как полиция, вероятно, сделала то же самое.

— Вы теперь на старом месте? Бриджет сказала, вы с Джулиусом жили в коттедже в конце переулка.

— Точно.

— А как Мод? — спросила Шафран. — За ней кто-нибудь присматривает?

Джини вспомнила горячее дыхание Мод; и то, как собачьи глаза следили за ней, когда она ходила по комнате; и то, как Мод тыкалась головой ей в колени, когда хотела есть или гулять. Она опустила голову на грудь и решила, что не будет плакать перед Шафран. Ни за что. Гнев помог ей сдержать слезы, и она сказала дрогнувшим голосом:

— Они украли скрипку Джулиуса и мамино банджо. — Джини была уверена, что кражи и разгром в трейлере — дело рук Эда или Льюиса.

Шафран обернулась к ней:

— Вы заявили об этом в полицию?

Джини не подняла на нее взгляд. Шафран ей нравилась, но она была из другого мира — мира, где потерянные вещи находятся, а больные выздоравливают.

— Как ваш сад? — спросила Джини, чтобы сменить тему.

— Он прекрасен, вы должны прийти посмотреть. А к концу сентября я собираюсь заказать полевые цветы. Вы сможете их посадить?

Джини не ответила.

— И еще кое-что насчет садовых работ, — тихо сказала Шафран, не отводя глаз от дороги. — Я заметила, что вы не воспользовались ни одним из чеков, которые я вам выписала. И подумала, что, может, у вас просто нет банковского счета? — Плечи Джини дрогнули, и она отвернулась. — Так бывает. У меня есть наличные, и я помогу вам открыть счет, это нетрудно.

— Значит, Бриджет вам все рассказала? — спросила Джини, но сил злиться у нее уже не было.

— Она сказала, что вы не записались на прием к терапевту.

Джини подумала, что Бриджет слишком много болтает о чужих делах.

— У меня не было на это времени, — отозвалась она.

В больнице выяснилось, что Джулиуса переводят в другую палату, и они с Шафран остались ждать в комнате для посетителей. Когда через полчаса к ним пришли мистер Джонс и медбрат, Джини сразу поняла, что новости не очень хороши.

Ей сообщили о состоянии Джулиуса, о его дыхании и температуре, и, хотя все это она пропустила мимо ушей, по тому, как они говорили, Джини поняла, что следует готовиться к худшему. Это было предупреждением о том, что может случиться. Не прямо сейчас, но довольно скоро.

— Мне пойти с вами? — спросила Шафран, но Джини покачала головой.

Медбрат повел ее в палату, где лежал Джулиус, еще более бледный и исхудавший, если это вообще было возможно. Он так ни разу и не открыл глаза, не заговорил с ней, не сказал, что же ей делать.

Медбрат проверил мониторы, провода, трубки и сказал:

— Я оставлю вас ненадолго.

Джини села, взяла руку Джулиуса в свою и погладила ее; прикоснулась костяшками пальцев к его щеке. И стала думать, как же ей похоронить его рядом с матерью.

— Ты можешь уйти, если хочешь, — прошептала она. — Я справлюсь. Со мной все будет в порядке.

32

Шафран настояла, чтобы Джини поехала вместе с ней забрать Энджел от бабушки, а потом к Шафран — выпить чаю и взглянуть на