красовался на теле Киллиана, на самом деле не мог противостоять его силе и постепенно терял свою. Тогда Киллиан стал носить украшения, переделанные из древних артефактов, среди которых были и оковы, некогда усмирявшие жутких чудовищ. А Киллиан носил их как ни в чем не бывало, будто доказывая, что он и сам чудовище среди обычных людей.

Сначала это были кольца и браслеты, но потом он понял: чем ближе к голове, тем сильнее эффект. Так появились серьги. Даже на бровях его теперь сверкало серебро. Дальше, пожалуй, доберется до языка или губ… Я поморщилась так, словно сама испытала эту боль.

– Почему их все больше?

– Вы ведь видели, что случилось с той девушкой, которая случайно коснулась меня.

– А…

И вправду, это нельзя было назвать даже прикосновением. Она слегка задела его плечом, просто проходя мимо. Но еще до того, как она покинула территорию императорского дворца, ее сбил экипаж, причем тот самый экипаж, который послала за ней ее собственная семья.

Став случайной свидетельницей этого, я чуть не потеряла дар речи от ужаса. К счастью, все обошлось лишь ушибами.

– Я максимально подавил силу, поэтому все так легко обошлось. Но если бы она коснулась меня безо всякой защиты, то не выжила бы… и не только она.

– Значит, все из-за тебя?

– Я говорил: все колдуны – это чудовища, питающиеся счастьем людей.

Само его присутствие приносит беду окружающим. Он постоянно твердил это. Но на себе я этого не ощущала, и потому не верила ему до конца. Теперь же, увидев своими глазами… я поняла, что все серьезно. Одного прикосновения достаточно, чтобы убить. Неудивительно, что он никогда в жизни ни с кем не был по-настоящему близок.

«Он не мог приблизиться ни к кому, кроме другого колдуна. Даже капюшон, знак змеи или украшения не блокировали полностью его проклятие».

Какие бы меры он ни пытался предпринять, долгое соседство с ним все равно оборачивалось бы опасностью для окружающих. Я вспомнила, как он говорил, что жил в лесу. Выходит, из-за своей силы он не мог подолгу оставаться на одном месте и был обречен скитаться?

Придя к такому выводу, я почувствовала, что понимаю, почему Киллиан так привязался ко мне, трогал меня и целовал вновь и вновь. В конце концов, я была единственной, с кем это было возможно.

«А еще… до того, как я заговорила о цене, он ведь и правда ничего не требовал, а лишь отдавал…»

Он выглядел слишком умелым в обращении с людьми, и я даже не допускала мысли, что прошлое могло нанести ему такие раны. Нет, на самом деле я догадывалась. Но он был полон уверенности, гордости, казался безупречным, и я по своей наивности решила, что это не имеет для него значения.

Я замерла на месте. Потом, поколебавшись, протянула руку к его неловко проколотой и сидящей криво серьге. Когда я приподнялась на цыпочки, и Киллиан сам чуть склонил голову.

– Было больно?

– А разве должно? Вы всегда спрашиваете такие странные вещи.

– Мне просто обидно.

– Обидно?

Киллиан моргнул, как будто спрашивая: «Почему?» Он что, и вправду не догадывается?

– Если уж прокалывать, то аккуратно. А так… наверняка останется кривой след.

Эта красота должна быть сохранена навсегда, как объект всемирного культурного наследия, без единого шрама. Поскольку это не мое лицо, то я не могу ничего сказать, но он же делает это вовсе не ради украшений.

– След? – спросил он в ответ, а затем снял одну серьгу, прикрепленную к мочке уха.

Кожа мгновенно начала затягиваться новой плотью. Прокол исчез бесследно. Это уж точно не человеческая регенерация.

– Все колдуны так могут?

– Нет. Только я, – сказав это, он вновь взялся бездумно протыкать ухо тупым штифтом серьги.

Ай! Мне стало больно от одного только этого вида.

– П-постой! Остановись!

Он послушно застыл и уставился на меня, как ребенок, которого отругали. Я тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу и велела служанке принести иглу.

– Давай лучше я.

Я никогда раньше ничего не прокалывала, но, по крайней мере, буду действовать с большей осторожностью, чем Киллиан. Я усадила его на стул. Он подчинился, словно позволял вести себя куда угодно. Я взяла самую тонкую, предварительно обработанную иглу.

– Ладно, я… я сделаю это.

Киллиан сидел удивительно смирно, только моргая, а потом заметил, что мои руки дрожат.

– Сначала успокойтесь.

– Боюсь, что будет больно…

– Вы ведь не мечом пронзаете. Это не сердце колоть – чего бояться?

Он будто хотел подбодрить меня, но от этих слов стало только страшнее. Я же ни разу никого даже не поцарапала, не считая случайностей.

– Если трудно, я сам это сделаю.

Но я знала: стоит ему за это взяться, и он снова проткнет грубо и со всей силы. Он что, совсем не чувствует боли?

Я глубоко вдохнула, точно определила место и стремительно вонзила иглу. Затем, пока отверстие не закрылось, быстро вставила украшение.

– Фу-ух…

Так гораздо лучше. Я облегченно улыбнулась.

– Обрабатывать не нужно?

– Нет.

– Ну, воспаления наверняка не будет…

И тут я заметила, что его лицо слишком близко. И отодвинулась. Сосредоточившись на игле, я напрочь забыла, что последнее время старалась держаться от него подальше. И совсем забыла об осторожности… Кто бы мог подумать, что даже уши у него чертовски красивы.

Однако Киллиан опередил меня: обхватил за талию и резко прижал к себе. Я ойкнула и оказалась у него на коленях.

– Эй, пусти!

Я извивалась, но тщетно: он держал крепко. Моя бесполезная попытка сопротивления быстро сошла на нет. В его объятиях было слишком тепло и уютно…

«Честно говоря, у меня нет силы воли».

Но что поделаешь, если это так приятно? Лучше бы я не знала. Раз попробовав, уже и не откажешься. В голову даже пришла избитая фраза героя из романов: «Ты говоришь “не хочу”, но твое тело говорит об обратном».

Я и не подозревала, что мое тело окажется таким покорным желаниям. Выходит, в романах и правда есть доля реальности? Нет, дело не в этом, а в том, что Киллиан сам по себе – мужчина, которому невозможно противиться.

Стоило мне расслабиться и смириться, как он тихо засмеялся у самого уха. Он всегда находил забавным, как быстро я сдаюсь после бурного сопротивления.

– Вы слабы перед искушением.

– Кто бы говорил.

Реальная причина моего поведения была несколько глубже и крылась не только в слабости к красивым лицам, но я не хотела выдавать себя и спряталась за отговоркой.

– Обычно люди сторонятся меня.

Ну, конечно. Потому что он колдун. А если бы они не знали? Сошел бы за бога, спустившегося с небес, и все бы толпами кружили рядом.

– Либо я сам избегал их.

– …