сказали вождю воинов, что мы находимся прямо здесь, в нашей стране; что двадцать пять зим назад, в устье Жёлтой реки, мы заключили договор с людьми нашего Великого Отца, и они зафиксировали в письменном виде тот факт, что от реки Вапити (Йеллоустоун) на север до страны Красных Курток и от подножия Хребта (Скалистых гор) между ними и на восток до устья Маленькой (Молочной) реки земля принадлежит нам, племенам черноногих. Но вождь воинов сказал, что наши вожди неправы; что много зим назад наш Великий Отец приказал, чтобы вся страна от реки Вапити на север до Медвежьей реки была страной белых, и что мы должны были бы немедленно собрать вещи и вернуться в наше агентство. Так нам пришлось сделать, потому что мы не могли сражаться с многочисленными белыми солдатами, которые напали бы на нас и убили бы наших женщин и детей, если бы мы отказались уйти.

Так случилось, что у нас больше не было бизонов; так случилось, что из-за их отсутствия умерло много наших людей, а теперь бизонов больше вообще не было; белые истребили их всех. Недалеко от того места, где я лежал, спрятавшись в зарослях Жёлтой реки, стояли дома белых людей, и там, где когда-то паслись наши бизоны, теперь паслись их белые рога (коровы). Стоит ли удивляться, что мне стало грустно?

Через два дня после ухода с Жёлтой реки я добрался до подножия Чёрной горы, этого одинокого, голого, черного скалистого выступа в верховьях ручья Он Их Сокрушил (ручей Армелла), и взобрался на неё, чтобы отдохнуть и поспать. Это место всегда служило наблюдательным пунктом для военных отрядов. На его вершине был круг из камней высотой по грудь, сложенных в давние времена каким-то военным отрядом для защиты от ветра. Я забрался в него, сел и, бросив случайный взгляд, нашёл наконечник стрелы из блестящего черного камня, потерянный там или подаренный богам; возможно, это сделал какой-нибудь воин в очень давние времена. Я положил его в свой мешок. Я подумал, что его находка предвещает мне удачу. Однажды я уже отдыхал в этом каменном круге с военным отрядом, возглавляемым Тяжёлым Бегуном Я был его слугой, изучающим путь воина. Тогда до Большой реки, на запад – до Жёлтой реки, на восток – до Медвежьей реки (Устричных Раковин), а за ними, насколько хватало глаз, паслись бесчисленные стада бизонов и антилоп. А теперь, что же я увидел, когда посмотрел на ручей Он Их Сокрушил? Дома белых людей; белые рога и овцы, пасущиеся там, где когда-то паслись животные, служившие нам пищей. Я не должен думать обо всех обидах, которые мы претерпели от белых, подумал я. Теперь мне предстоит успешно выполнить то, что я задумал. Я помолился Вышним, моему тайному помощнику, и заснул.

На следующее утро, незадолго до восхода солнца, я спрятался в лесу на другом берегу Медвежьей реки, как раз там, где пять зим назад тридцать вигвамов пикуни разбили лагерь и охотились на бизонов. Мы пришли туда из большого лагеря нашего народа на торговом посту Воронового Колчана (Джозефа Киппа) на Жёлтой реке. Вскоре, собрав всё мясо и шкуры, которые могли унести наши вьючные лошади, мы отправились обратно и в тот же вечер разбили лагерь у ручья Он их Сокрушил. На следующий день, когда мы приближались к Жёлтой реке, Творец Холода наслал на нас сильную бурю, и, прежде чем мы добрались туда, две наши женщины и мальчик замерзли насмерть. Я думал об этом, пока лежал и отдыхал. Я заснул, и у меня было видение: появилось мое священное животное-помощник и сказало мне: «Это было несчастливое место для стоянки твоего народа; некоторые из них умерли на обратном пути отсюда. Оно может принести тебе несчастье». Ха! В этот момент я проснулся, но и того, что мне было сказано, оказалось достаточно. Я двинулся дальше по долине и улёгся в зарослях ягод на её краю. И вовремя. Когда я поднялся наверх, то спугнул небольшое стадо белых рогов, и они разбежались по долине. Тут же появились трое белых, которые ехали верхом, чтобы узнать, что заставило их бежать. Я прекрасно знал, что они попытались бы сделать, если бы встретили меня на открытом месте. Они скрылись за изгибом долины внизу, но через некоторое время появились снова, направляясь в лес, окаймлявший реку, всё ещё в поисках причины того, что напугало их белые рога. И больше я их не видел.

На третью ночь после того, как я покинул Медвежью реку Другой Стороны, я двигался так быстро, как только мог, надеясь добраться до Лосиной реки и там спрятаться в лесу до рассвета, потому что Вороны могли разбить лагерь прямо там, где я их настигну. Когда небо на востоке начало светлеть, я зашагал ещё быстрее, временами переходя на бег. Но наступил день, а река всё ещё была далеко; солнце поднималось в синеве прежде, чем я успевал спуститься в её долину. Я бежал, но остановился, чтобы отдышаться и подумать, что делать. Лежать на равнине целый день, да ещё без воды, было бы мучительно; уже тогда я испытывал сильную жажду. Я сказал себе, что должен идти к воде. Я рисковал быть обнаруженным каким-нибудь врагом, отправляясь рано утром на равнину. Итак, я продолжал идти быстро, затем все медленнее и медленнее, поскольку всё сильнее и сильнее чувствовал, что мне не следует пытаться добраться до реки. Я верил, что это мой священный помощник предупреждает меня об опасности. Но мне так хотелось пить; и хотелось бы ещё больше. Я остановился; пересохшее горло заставляло меня двигаться дальше. Но мое тайное предупреждение об опасности пересилило.

– Хотя я почти задыхаюсь от жажды, дальше я не пойду, – наконец решил я и сел в заросли полыни, набил и раскурил трубку, с молитвой выпуская дым вверх, к Вышним, и вниз, к Матери Земле. Ха! Не успел я докурить, как на равнину со стороны речных обрывов выехали два всадника, и я увидел, что это индейцы. Они ехали на восток, то рысью, то шагом, часто оборачиваясь, чтобы взглянуть на верховья оврагов. Это была страна Ворон; без сомнения, это были Вороны, которые искали своих лошадей, заблудившихся ночью. Через некоторое время один из них, ехавший впереди, подал знак другому: «Давай! Давай!» – и они вместе быстро поскакали вниз по равнине, скрывшись из виду, вероятно, найдя своих лошадей. Как же я поверил в то, что Вышние и мой тайный помощник, священное животное из моего