А чо это у нас тут⁈ — послышался пьяненький голос Демидова старшего и в зал ввалились князья.

И тут у меня в голове щёлкнуло. План! Немного подлый, зато стопроцентно выгодный и безопасный для всех.

— Да вот, — сказал я. — Показываю Их Сиятельствам горячие источники Венеции. По эксклюзивной туристической программе, которую составлял ваш покорный слуга.

— О! — вскрикнул Демидов. — Горячие источники⁈ Да это же прелесть! Почти как баня! — а затем перевёл взгляд на внука. — А чего не купаетесь-то?

— Так ведь… Э-э-э, — заблеял молодой.

— А ну бегом в воду! — рявкнул князь и начал расстёгивать рубашку. — Или вас смущает, что она такая тёмная, а⁈

— Нет-нет! — залепетали младшие в один голос. — Ничего нас не смущает, и ничего мы не боимся, просто купаться что-то не хочется.

— Вперёд!

И пока княжичи раздевались, мимо меня уже пробежала четвёрка голых дедов и прямо с разбегу бомбочками попрыгали прямо в «источник». Плескались, смеялись, брызгались как дети. Молодые же залезали в воду по ступеням и с явной опаской.

— Хорошая водица! — заявил Демидов, отплёвываясь. — Здравая водица! Ух, как торкает!!!

А я смотрел на то, как четыре архимага плещутся в аномалии и думал про себя о том, что проблема соседнего помещения, кажется, решена. Вода продолжала бурлить, становясь всё «злее». Неимоверная куча тёмной энергии попёрла со дна наверх, но… не тут-то было. Я чувствовал, как князья начали противодействовать тому, что было внизу, и как оно в ужасе отступает. Визжит, корчится и… умирает?

Да-а-а…

А я ведь помнил истории деда про Демидова. С его слов, однажды он остановил тёмный прорыв, просто уснув на поляне, где он начинался. Сильные мужики. Очень сильные и очень специфические. Не слабее, чем дед Богдан, и у каждого своя «фишка». Не знаю какая именно, но то, что живет в пруду, блин, кажись только что сдохло…

Мож дедов еще и в подвал Бачокки сводить на экскурсию? Да не, перебор… Или нет?

Интерлюдия. Испанский ниндзя

Хулио Родригес захлопнул за собой дверь оперативной квартиры и прислонился к ней лбом. На обратном пути защитные артефакты почему-то начали отказывать один за другим, и прогулка по ночной Венеции оказалась очень… любопытной.

— Фу-ууу-ух…

Дыхание сбито, сердце пытается покинуть организм через горло, но задание выполнено, и выполнено блестяще. Мешок с добычей полетел на пол, а следом Родригес принялся снимать с себя весь обвес. Оружие, щитки, защитные амулеты, одежда. И вот он уже вовсе не ниндзя, а просто голенький испанский турист, что собирается в душ и спать.

Время позднее, и с маркизом на связь никак не выйти, но на всякий случай Хулио отправил своему работодателю сообщение. Ответа не дождался и приступил к водным процедурам. Распаренный и довольный вышел из ванной и крутанул сальтуху прямо в кровать. Ну… потому что мог.

Напоследок Родригес подумал о том, как же он хорош, и как мощны его нунчаки, потянулся, зевнул и мгновенно провалился в сон. Вот только… в тяжёлый какой-то сон, неправильный, от которого прямо с порога фонило опасностью.

Сначала была просто пустота, тишина и темнота. Хулио стоял в этой темноте, не чувствуя ногами пола и пытался понять, где он, чёрт возьми, находится. Спустя время темнота начала меняться: проступили стены, пол, потолок, окно… ну да! Это была та самая квартира, в которой он уснул, вот только комната волей ночного бреда выглядела раз в десять, и то и двадцать больше.

А потом появились ОНИ.

Два трона стояли рядом с друг другом, и на них восседали люди. На правом троне была девушка, и Хулио не мог подобрать слов, чтобы описать её. Красивая? Слишком слабо. Невероятная? Тоже не подходит. Принцесса сидела на троне, который был соткан из живых красных роз — бутоны раскрывались и закрывались, лепестки опадали и на их месте тут же вырастали новые. Девушка улыбалась Хулио, и в улыбке той была лишь доброта и какая-то материнская забота.

А вот на соседнем троне, свёрстанном из человеческих костей, сидело нечто в лохмотьях. И если Принцесса была Светом, то Оборванец, безо всяких сомнений, являлся самой Тьмой. Лицо его скрывала тень, и только глаза горели двумя тлеющими огоньками в темноте. «Инфернальный бомж», — почему-то подумал Хулио.

Подумал и хотел было закричать или хотя бы спросить, что за чертовщина тут происходит, но не смог. То ли рта не было, то ли язык прирос к нёбу, а то ли он резко разучился пользоваться всем речевым аппаратом.

— Ну что ж, — голос Принцессы звенел, как колокольчик. — У нас гость.

— Гость, — а вот голос Оборванца имел модуляции затравленного медведя, ревущего в жестяное ведро. — Скорее вор.

— Брось. Он просто выполнял работу.

— Работу⁈ — Оборванец хрипло рассмеялся.

Тут Хулио заметил ещё одну деталь. У Принцессы на коленях сидела кукла Пиноккио, а её тёмный «коллега» тем временем грязной рукой с потрескавшимися ногтями поглаживал по голове ушастого уродца.

— Подойди, — велела Принцесса и поманила испанского ниндзя пальчиком.

Внезапно, Хулио почувствовал тепло. Приятное, расслабляющее, оно разлилось по телу и это самое тело вдруг начало двигаться. Само по себе! Ноги понесли его вперёд, к трону из роз. Он подошёл, опустился на одно колено и склонил голову.

Но ведь… он не хотел этого делать! Он вообще не собирался ни перед кем кланяться, но тело слушалось не его, а ЕЁ!

— Хороший мальчик, — сказала Принцесса. — Послушный.

— Дай сюда! — рявкнул Оборванчик, красные глаза вспыхнули искрами, и тепло тут же сменилось ледяным холодом. Хулио дёрнулся так, будто его шарахнуло током, и понял что теперь тело слушается ЕГО.

Подскочив на ноги, Хулио рванул в сторону открытого окна. Вскочил на подоконник, взглянул вниз и увидел Венецию такой, какой никогда не видел её прежде. С высоты птичьего полёта. Как будто бы в его палаццо было не три этажа, а как мимнимум двести три. Каналы казались тонкими нитями, а красные черепичные крыши огрызками кирпича. Теперь Хулио стоял на подоконнике, опасно раскачиваясь на пятках взад-вперёд, и понимал — один шаг… всего лишь один шаг и он полетит вниз.

— Да не бойся! — крикнул Оборванчик. — Ты же ниндзя! Выживешь! — а следом хриплый издевательский смех наполнил всю комнату.

— Довольно!

Тепло вернулось. Хулио почувствовал, как кто-то мягко, но очень настойчиво тянет его назад,