фургона, полицейских в форме и с оружием, ворвались в квартиру. Макхайнери кивнул в сторону Джона.

– Не выпускайте парня из виду, – посоветовал он. – Если дернет хотя бы бровью, всадите в него пяток пуль. Только не в голову – отскочат.

А Вонг стоял неподвижно с непроницаемым лицом. Через минуту или две он тихо спросил:

– Это что за безобразие?

– Инспектор Ханбро, – представился старший полицейский. – Ордер на ваш арест, мистер Вонг. Получение, незаконное хранение и распространение заведомо запрещенных наркотиков. Должен предупредить вас…

– Что за глупые шутки? – Лицо Вонга напряглось, в глазах мелькнула настороженность. – Какая дикая чушь! Вы сказали… наркотики?

– Да, наркотики. – Ханбро повернулся к Макхайнери. – Этот человек даст показания…

– Этот человек, – недоверчиво произнес А Вонг. – Этот шотландец, этот ни на что не годный инженеришка…

– Что любопытно, он действительно был когда-то инженером, – сказал Ханбро. – Да, шотландец. Сменил профессию несколько лет назад. Позвольте представить – инспектор Дональд Макхайнери из отдела по борьбе с наркотиками полиции Гонконга. Направлен в Сингапур для выполнения специального задания. Моих людей в этих местах слишком хорошо знают.

– Можете увести его, инспектор Ханбро, – устало сказал Макхайнери. – Не знаю, сколько разбитых и загубленных жизней на его совести, но теперь это уже не важно. У нас на него столько всего, что вполне набирается на пожизненное.

– Я невиновен по всем пунктам обвинения, – возразил А Вонг глухо. – Как один из крупнейших торговцев и самых влиятельных граждан…

– Заткнитесь, – остановил его Макхайнери. – Вы были правы, мистер Вонг. Ваш бывший курьер, прежний главный инженер «Грассхоппера», был вашим слабым звеном. Однажды ночью в Джакарте он выпил лишнего и разболтался в присутствии человека в штатском. Наболтал он не так уж много, но достаточно, чтобы навести на след. Мы знали, что он не заговорит – в вашем бизнесе болтуны без вариантов умирают еще до рассвета, – поэтому не стали его трогать, пока я вживался в роль пьющего инженера-наркомана. Когда пришло время, полицейские Джакарты взяли его и упрятали подальше, без связи с внешним миром, а его место занял я. Так что ваш приятель Бенаби не был не то что гениален, но и умен.

– Вы ничего не сможете доказать. Вы не сможете…

– Мы сможем доказать все. Я в Гонконге десять лет и на кантонском говорю не хуже вашего. И даже лучше – у вас, армян, не очень хорошо получаются некоторые гласные звуки. Да, мистер Вонг, нам известно, что вы армянин. Мы знаем о вас все. Я слышал, как вы называли цифры вашему сообщнику, – уверен, они будут в точности соответствовать номерам на ящиках.

– Это только ваши слова…

– Полиция прослушивала вашу линию – для подстраховки.

– Такая запись не будет принята в суде как улика…

– И еще, – безжалостно продолжал Макхайнери, – весь наш разговор сохранен для потомков. В нижней половине моего саквояжа находится очень хороший диктофон. Кроме того, отметки, которые вы сделали в этой декларации, будут соответствовать номерам ящиков, изъятых у вашего сообщника. Графитовые тесты покажут, что пометки на декларации сделаны тем же карандашом, что лежит на вашем столе, а отпечатки пальцев покажут, что последним его держали вы. Печатка – та, что у вас и у Бенаби, – тоже улика, значение которой признает любой суд. Вот этот ящик с наркотиками на полу в вашей комнате – как вы его объясните? Да что говорить, у вас в ванной достаточно улик для пожизненного заключения. Например, шприц с героином и вашими отпечатками пальцев по всему стеклянному цилиндру.

– Вы сами наркоман. – Голос Вонга упал до шепота. – Наркоманы не могут давать показания. Я… я знаю симптомы. Вы…

– Симптомы? – улыбнулся Макхайнери. – Я уже не дрожу. А как только я сниму три шерстяные фуфайки, то и потеть перестану. Бледность – это макияж. Покрасневшие глаза – разве вы не знали, что острый перец дает точно такой же эффект?

– Но ваши руки, – в отчаянии воскликнул А Вонг. – Посмотрите на них. На них следы от уколов. Как…

– Заостренная вязальная спица. Простерилизовать и окунуть кончик в анилиновый краситель. Не пытайтесь этого делать, мистер Вонг. Это чертовски больно.

«Ланкастрия»

За спиной семьи Тиллиер остался долгий-предолгий путь. Возможно, если мерить только милями, получается не так уж и много – автомобиль, идущий с умеренной скоростью, мог бы преодолеть расстояние между авиационным заводом «Фэйри эвиэйшн» в Бельгии, где Клиффорд Тиллиер работал техником, и портом Сен-Назер за один день.

Но Тиллиеры путешествовали не по мирным равнинам Северной Франции в быстром и комфортабельном автомобиле, их путь пролегал через охваченную войной и хаосом, только что капитулировавшую и полностью деморализованную страну, и ехали они либо в переполненных, беспорядочно курсирующих поездах, которые иногда преодолевали за день всего несколько миль, либо в кузове грузовиков, медленно ползущих по дорогам, забитым тысячами стремящихся на юг беженцев.

Путешествие заняло долгий, мучительный месяц, но в конце концов они все же достигли цели.

Глядя на пристани Сен-Назера, запруженные кораблями союзников – от крошечных тральщиков до огромных океанских лайнеров, ожидающих посадки беженцев и отправления домой, – Клиффорд Тиллиер, прибывший сюда с женой Верой и двухлетней дочкой Жаклин, чувствовал, что они проделали этот путь не зря. Страдания, страх, голод и долгие бессонные ночи – все это осталось позади, и впереди была надежда, свобода и дом.

Эти же чувства разделяли десятки тысяч других людей. Среди них не было беженцев гражданских; здесь собрались последние полки британского экспедиционного корпуса во Франции. Бо́льшая часть корпуса эвакуировалась с континента раньше. «Чудо Дюнкерка» случилось всего две недели назад, и почти треть миллиона человек благополучно вернулись с этих пляжей домой. В Англию. Шербур, Сен-Мало и Брест были полностью эвакуированы. Благодаря фантастической операции спасения восемьдесят пять тысяч человек вырвались из сжимающихся клещей танковых дивизий, не потеряв ни одного корабля и ни единого человека. Теперь здесь, на берегах Луары, ждали своей очереди последние. Такие люди, как капрал Джон Бродбент, который почти шесть недель вел свой личный состав из Реймса в пункт эвакуации и чья фотография, опубликованная в газетах всего мира, вскоре станет известна миллионам. Такие люди, как сержант Джордж Янг из Корпуса тылового обеспечения, проехавший на велосипеде половину Франции, – его приключения в течение следующих трех дней будут чем-то из области фантастики.

Но для сержанта Янга и капрала Бродбента, как и для Тиллиеров, прошлое осталось позади. Теперь их волновало только настоящее, они жили надеждой на то, что скоро подойдет и их черед сесть на один из десятков крошечных траулеров и минных тральщиков, которые доставляли солдат и гражданских лиц на стоящие в удалении от