Меня сгоняли в шесть разных окон и два кабинета, пока я не собрал наконец все бумаги, визы и подписи. Впрочем, мой новый статус стал для меня «нитью Ариадны». Для барона, даже новоиспеченного, чиновники Управления сделали все максимально оперативно. Так что «всего-навсего» через пару часов блужданий по бюрократическому лабиринту я уже почти вышел к солнышку, как нарвался на минотавра, вернее, на его миньона.

— Постойте, ефрейтор Орлов, — я аж поперхнулся от этого «ефрейтор».

Окликнувший меня офицер был мне знаком по церемонии награждения, адъютант генерала Громова, который подавал ему документы из «призовой» папки.

Я повернулся, изобразив на лице вежливое недоумение.

— Я уволился со службы, ваше благородие, — сказал я ему. Про получение баронского титула я говорить не стал, мне с этим подданным детей не крестить.

Он, взглянув на мое дворянское кольцо, которое я, естественно, заменить на перстень, соответствующий новому статусу, не успел, поправился:

— Ваше благородие. Вам прик… Его превосходительство Громов вас просит подняться к нему.

— Ведите, ваше благородие…? — я вопросительно поднял бровь.

— Павел Андреевич Кольцов, — представился адъютант. — Прошу за мной, ваше благородие, к служебному лифту.

Кабинет генерала Громова находился в старом крыле управления — там, где бетон еще помнил времена аналоговых средств связи, а штукатурка нарастала слоями, как геологические отложения.

Помещение было просторным, лишенным показной роскоши. Стены обшиты дешевым темным деревом, над рабочим столом — портрет императора Бориса Федоровича Годунова. У стены картотека с картонными папками. Единственным устройством, напоминающим о том, что за бронированными окнами век чипов, имплантатов и высоких технологий, был большой интерактивный тактический стол, сейчас выключенный.

В воздухе слегка пахло лежалой бумагой и сильно резким мужским одеколоном.

Хозяин кабинета встретил меня, стоя у окна. Когда я вошел, он протянул руку и довольно крепко сжал мое предплечье. Мы обменялись приветствиями.

— Проходите, Алексей Григорьевич, — предложил он, указывая на стул напротив его рабочего места.

Поскольку хозяин кабинета остался стоять, я тоже не стал садиться, а остановился у стола, глядя на генерала.

— Никак не могу понять, как к вам относиться, — почти пожаловался этот суровый мужчина. Интересное начало разговора. — С одной стороны, вы, Алексей Григорьевич, герой, удалец и образцовый дворянин. То, что вы вернули документы, взятые вами в логове колдуна, как только поняли их значение, похвально. Но зачем их было брать? Это как-то не вяжется с образом, который вы старательно себе создавали. Наши аналитики голову себе сломали, пытаясь понять, что за игры вы вели, поступив на службу.

Он тяжело посмотрел мне куда-то в район переносицы. Я даже не думал отпираться или возражать, тем более что мне нельзя врать, я просто промолчал, сохраняя заинтересованное выражение на лице.

— Вы уводите у меня группу отличных бойцов и сразу же регистрируете вольную команду. А ведь даже вольные команды зависят от Управления. Не могу понять, что вами движет и кто вы такой. Просто молодой не очень умный наглец или слишком хитрый интриган.

Он замолчал, давая мне возможность вставить реплику.

— С бойцами, ваше превосходительство, все очень просто. Эти люди не имели на службе других перспектив, кроме как выйти в отставку на мизерную пенсию с вконец подорванным здоровьем. Если выживут. У вас таких «отличных бойцов» в Управлении полно. Сейчас они хотя бы будут приличные деньги зарабатывать, по сути оставаясь вашими коллегами. Ну и об их здоровье я позабочусь лучше, чем медики Управления, гарантирую. Мне кажется, судя по количеству «звезд» у каждого, они это заслужили.

Генерал в этом месте едва заметно кивнул, как будто я попал в резонанс с его собственными мыслями.

— И никаких «игр» я не вел. Альтернативу вы предложили довольно оскорбительную, но я точно не интриган. Все предельно просто: мне нужен был служебный статус, опыт работы с тяжелым эфиром и даже то скудное жалование, которое мне положили от щедрот государя. Никто не предполагал, что я стану наследником титула и некоторого состояния. Я в том числе. Да и стихийником так скоро я становиться не планировал. Но человек предполагает, а судьба располагает. Я благодарен вам за то, что не стали препятствовать мне в регистрации собственной команды, — продолжил я. — Но, прошу меня простить, не понимаю целей этой встречи.

Генерал обошел стол и наконец уселся в кресло, снова кивнув мне на стул.

— Алексей Григорьевич, я встречаюсь со всеми лидерами новых команд. Цель такой встречи — познакомиться лично. Понять, что за человек будет действовать в моей зоне ответственности. А вокруг вас столько всего происходит, что я просто не мог отложить эту встречу. Вот, например, эта история с содержимым логова колдуна и убийством офицера Управления. Соколовы подняли вокруг этого факта нездоровую суету. Ничего не хотите мне сказать?

— Возможно, это связано с тем, что я сообщил Соколовым о том, что у них на территории четвертого уровня бродит опасный убийца-ордынец. Он уже нападал на меня и моих людей.

— А почему вы позвонили Соколовым, а не в Управление, тому же Волкову? — его лицо слегка покраснело. Он прекрасно держал себя в руках, но моя последняя реплика его очевидно разозлила.

— Потому что ловля агентов Орды не входит в компетенцию Управления, ваше превосходительство — ответил я спокойно. — Этим занимаются опричники совместно со службой безопасности рода, на чьей территории этот самый агент действует. Я сообщил в СБ Соколовых, они наверняка связались с опричниками. Где в этой схеме Управление, я не понимаю.

— Не понимаешь? — он покраснел еще больше и стал говорить на тон выше, резко перейдя на «ты». — Мне насрать на юрисдикции, если убили моего человека! Твоего коллегу, Орлов! Я понимаю, что ты работал у нас недолго и не успел, наверное, впитать главный принцип: мы никогда и никому не прощаем смерти своих людей. Даже убийство водителя автозака, в котором летела твоя Истомина, мы не забыли. Шакала этого, запустившего ракету, ищут, в том числе на уровне министерства. Все знают: тронешь имперского ликвидатора — будь ты хоть коронованный вор, хоть титулованный дворянин, хоть боярский сын, — ответишь. Не по закону, а кровью за кровь. Теперь понимаешь?

Я кивнул.

— Понимаю. Надо было, наверное, позвонить, просто я не думал, что ресурсы Управления… — я на секунду задумался. — Хотя Волков…

— Вот именно! Волков. Я не зря вцепился в этого сербского, — все-таки сербского, а не венгерского, —