мне личности, и как одолевает не шумный и резкий Пепел, а молчун-Гоша, было весьма забавно. — СОГЛАСЕН — КАКУЮ-ТО МУТЬ ВЫДАЛ. ОТЗЫВАЮ СВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ КАК НЕСОСТОЯТЕЛЬНОЕ.

И плевать мне — это такой выверт сознания, и я просто веду внутренний диалог, который по-настоящему — монолог, или на самом деле у меня растроение личности, и я эдакий полесский Билли Миллиган. Каждый сходит с ума по-своему, главное — не тыкать этим в окружающих и не добавлять зла в мире. В конце концов, адекватных нет, и здоровых нет — все с придурью и больные. Просто кто-то притворяется лучше, кто-то — хуже, вот и вся разница.

С такими мыслями я дошел по улице Бакланова до днепровской набережной и, наслаждаясь видами реки, быстрым шагом двинул к воркаут-площадке.

— Разминаем голеностоп! — слышался звонкий мальчишеский голос. — Раз-два-три-четыре!

Я расплылся в улыбке: стайка пацанов, по большей части знакомых мне, и девчонок — по большей части незнакомых — разминалась на турничках. Верховодил всем этим, конечно, Белов! Он за зиму сильно подрос, окреп. И, несмотря на юный возраст, пользовался авторитетом! Вон, даже вечные непоседы и бузотеры Невзоркин, Жаркин и Морковкин теперь разминали колени под его чутким руководством.

— Серафимы-ы-ыч! — заорала вся эта толпа и кинулась ко мне. — А как⁈ А куда⁈ А где⁈ А мы думали! А вас что⁈ А кто⁈ А здесь!!!

— Гос-с-с-поди Боже мой! — я поднял ладони, останавливая всю эту вакханалию. — Отпуск у меня был на каникулах! От-пуск! Я в сплав ходил, на байдарке! По Горыни и Припяти! Что вы раздухарились? Вон, Белов разминку проводит, разминайтесь, и я с вами. А что без меня начали заниматься на воздухе, как погода позволила — так это большие молодцы, горжусь, люблю, уважаю! Не пропадете! На этом — лирическое отступление окончено. Теперь — разминаем тазобедренный сустав: раз-два-три… Белов, продолжай!

* * *

Одному для чувства уверенности в себе нужно побриться и постричься, другому — сидеть за рулем крутой тачки. Для этого фрекен Бок покупала новые стельки, а Мэри Поппинс — кружевное белье… А-хм… Не было этого в той истории, да? Там, кажется, про шляпки, тросточки и перчатки шла речь! Так или иначе — меня всегда вдохновляла приятная тяжесть во всем теле после тренировки. Налитые правильной усталостью мышцы помогали мне чувствовать себя настоящим мужиком. Я был лишен этого ощущения долгие годы болезни и теперь ценил его как никогда раньше.

Поэтому, собираясь на встречу с одним из самых опасных существ в этом мире, я и сходил сначала на турнички. Глупость, конечно: Воронцову точно было тоньше лезвия на мои заморочки и на то, забились у меня бицепсы и трицепсы или нет. Он сидел себе в моей любимой кафешке «Джильи» и пил эспрессо макиато. И отсалютовал мне чашечкой, как только я вошел.

Больше в кофейне никого не было, девочки-баристы смотрели на светлейшего князя со странной смесью ужаса и обожания, а Георгий Михайлович вежливо улыбался.

— Присаживайтесь, Георгий Серафимович! — он даже стул отодвинул — движением брови! — Девочки принесут вам капучино. Вы ведь пьете капучино?

Великий телепортатор еще и телекинетик? Или это так — в рамках хобби, как у некоторых великих — хоккей или там дзюдо? Так или иначе — капучино я пил, так что сел и вежливо поздоровался.

— Доброго вечера, ваша светлость! — я понимал, что наворотил дел, и теперь мне придется разгребать последствия. — Я пью капучино. Честно говоря — я ждал чего-то подобного вашему прибытию, но именно вам — откровенно рад. Тот факт, что прибыли вы, а не рота опричников или, скажем, боевое звено министерских магов — это добрый знак… Хотя вы опаснее всего вышеперечисленного раз в двадцать, верно?

— В пятьдесят, скорее, — он взял в руки лежащий на столе «Яблочков» последней модели, включил экран и повернул его ко мне.

На видео был я. Закопченный и мокрый. Ядвига держала меня за руку, вокруг столпились шляхтичи со злыми лицами, на заднем плане дымился флигель.

— … обращаюсь к тем, кто знает настоящую причину сегодняшних дуэлей. И настоящую причину гибели в Славутичской аномалии глав кланов Олельковичей, Гольшанских и Пацов! Скажу просто: через два или три года в Горыни или Вышемире появится школа. Такая школа, в которую станут стремиться отдать своего ребенка и самый бедный снага из городских трущоб, и самый могущественный из магнатов Великого Княжества. Это — будет, и поверьте, к тем, кто попробует мне помешать, я не буду проявлять милосердие, которое проявил сегодня. Я, Георгий Пепеляев-Горинович, обещаю — даже если князь Ростислав Гольшанский или любой из сегодняшних моих противников решит забыть вражду и через три, десять или двадцать лет приведет в мою школу своего сына или дочь, то я приму их и научу всему, чему смогу, и буду заботиться о них, как о младших братьях и сестрах. Но если вы попробуете мешать мне, то ни ваши дети, ни дети их детей, ни дети ваших братьев и сестер до седьмого колена не перешагнут порога моей школы, ежели только не отрекутся от своей безумной родни. С болью в сердце говорю об этом, но не вижу иного способа остановить происходящее… А ежели кто-то решит продолжить войну со мной, и, не дай Бог, пострадает хоть один ребенок из доверившихся мне — жизнью клянусь, отрубленные головы глав кланов, кишки вашего князя на плитах арены и пылающие замки вам детским садом покажутся. Думайте, вельможные и ясновельможные паны! Думайте о том, что я сказал, и том, что и кому следует говорить о сегодняшнем дне!.. — Воронцов выключил экран смартфона и выжидающе посмотрел на меня.

Мне, честно говоря, было неловко. Пафосно все это звучало и громогласно, но, ей-Богу, я именно так и собирался сделать. Всю аристократию просто трясло от одного слова «инициация», у них вокруг меня уже столько басен и домыслов ходило, что грех было не воспользоваться. Вот я и выдал… Очень надеялся — подействует! А еще надеялся, что дуэлянты попридержат информацию о моих метаморфозах внутри кланов. Все-таки оно должно было прийти им в головы: а ну, как другие магнаты дурака сваляют и на меня нападут, а я им афедроны поджарю и кишки выпущу?

— И откуда это? — поинтересовался я. — Что — по сети прям гуляет?

— Не гуляет, — проговорил Воронцов. — Видео из закрытого чата глав кланов.

Прозвучало это буднично. Типа «из закрытого чата директоров школ». Вот так — запросто. Есть кланы в Государстве Российском, у них есть главы — личности масштаба Вишневецкого, Сапеги и Воронцова.