от него осталось после войны. Эстакада со всеми её постройками была разрушена. Остался только собственно замок, возведённый в глубокой древности на выступающей над озером скале. Все дворцы, дома и другие строения, принадлежавшие когда-то линдорнской знати, давно уже были заняты, а этот замок стоял, словно окаменевший исполин, который погрузился в тяжёлый, беспробудный сон с тех пор, как его покинули его законные хозяева. Он служил только им, потомкам Линда, и только они могли вернуть его к жизни. Больше всего Айнагуру хотелось разрушить его до основания, как будто, сделав это, можно было вычеркнуть из памяти и Белый замок, и всё, что с ним связано. На одном из советов Айнагур сказал, что позже разместит в замке лаборатории для естественнонаучных исследований. Его отремонтируют, оборудуют, но пока не до этого. Пусть стоит, кому он мешает… Больше этот вопрос не поднимался. Бывшая твердыня Линдорна возвышалась посреди озера, словно огромный белый призрак. На закате по стенам замка скользили красные тени. Айнагур помнил, как бились об эти стены кровавые волны, когда гвардейцы стреляли по воде. Лирны уходили из окружения… Все знали, как они могут уйти, если нет другого выхода. Кое-кто всё же ушёл и скрылся в горах, но остальные… Озеро Линд ещё долго плевалось кровавой пеной, но никто так и не увидел ни одного трупа. «Они превращаются в лирнов, в настоящих лирнов… И живут в воде», – вспомнил тогда Айнагур. И расхохотался так, что все посмотрели на него с испугом.

Линдорн пришлось вырезать почти полностью. Его жители оказались на редкость преданны своему лимнаргу, даже те, кто не мог похвастаться богатством. Впрочем, тут сроду никто не бедствовал. Ральда уже не было в этом мире. Давно. Он прожил всего двадцать два года. И ушёл. Стал лирном. Он где-то здесь. Он живёт в озере недалеко от Белого замка. Он снова мальчик-подросток с огромными, прозрачными глазами… Он резвится в голубой воде вместе со своими прелестными братьями и сёстрами. Или играет с килонами, катаясь на них верхом. Но над водой он может появляться только во время дождя. И то ненадолго. Люди удивлялись, что главный абеллург так боится ездить по воде, а если уж всё-таки приходится, плавает на больших судах и никогда не подходит к бортику. А однажды, когда по дороге в Рундорн пошёл дождь, правитель побледнел, заперся в каюте и до конца плавания сидел там, уронив голову на руки. Странно, – говорили люди. – Он ведь сам из рыбаков, вырос на острове. Ведь наш абеллург из народа. И только благодаря своим способностям поднялся на вершину власти… У него вообще много странностей. Он боится белых вульхов. Да-да! Кажется, в детстве его чуть не покусал белый вульх, так что у него это осталось… Ну, у великих людей всегда какие-то странности…

А однажды Айнагур случайно услышал разговор двух своих молодых помощников. Они были в одной из комнат его большой лаборатории и не подозревали, что абеллург за стеной.

– А правда, что ан-абеллург в детстве дружил с младшим братом линдорнского правителя? Того, что свергли потом…

– Да вроде правда.

– А ведь он был из бедной семьи. И дружил… Ещё говорят, эти лирны были высокомерными…

– Так они и были высокомерными. И они его, говорят, там здорово обидели. Этот младший сынок лимнарга со своей красоткой. Я точно не знаю, что там у них вышло, но знаешь… Аристократы они и есть. Вроде и любезны с тобой, а всё равно когда-нибудь дадут понять…

«Да, – думал Айнагур. – Они меня обидели. Они оскорбили меня. А я не из тех, кто прощает обиды. Они сами во всём виноваты. Сами!»

У Ральда остался сын. Он спасся и ушёл в горы вместе с другими, кто уцелел в этой бойне. Айнагур на время потерял их след. Лет через десять он узнал, где скрываются последние из потомков Линда. Кое-кто ему был нужен. Остальных он велел уничтожить.

Айнагур часто подходил к окну и смотрел на смутно белеющий вдали замок. Он понимал, что ведёт себя, как глупое животное, которое всё чешет и чешет больной бок вместо того, чтобы оставить его в покое. Он даже установил у окна трубу с увеличительным стеклом, и замок можно было разглядеть так, как будто смотришь на него с пригорка на острове Милд.

В тот вечер, когда все в Валлондоле ждали снега, Айнагур сидел в своей лаборатории напротив окна. Он знал, что стоит ему немного приподняться, и он увидит бывшую твердыню Линдорна, которую ещё не поглотили наступающие сумерки. Он устал от воспоминаний и больше всего хотел, чтобы поскорее наступила Великая Ночь, поскорее пролетели эти два последних зимних хельма. И поскорее начался новый цикл – следующее действие придуманного им спектакля, похожее на все предыдущие действия… Нет. Какой-то голос вкрадчиво шептал ему, что следующее действие не будет похоже на те… А может, его вообще не будет?

За окном набухали тяжёлые тучи. Над Валлондолом повисла тревога. Что-то должно было случиться. А Айнагур так устал, что не мог и пальцем шевельнуть. Хотелось только одного – забыться. Но воспоминания о детстве настигли его и во сне.

Он катался на лезвиях возле Белого замка. Лёд был прозрачный и чистый, замок отражался в нём, как в зеркале. Айнагур ждал Ральда, а того всё не было. И вдруг Айнагур его увидел. Ральд смотрел на него снизу, сквозь прозрачную толщу льда. Лирны же могут плавать подо льдом. У них даже зимой проводятся состязания – кто быстрей проплывёт от одной проруби до другой… Ральд смотрел сквозь лёд светлым невидящим взглядом, и Айнагура пугало его застывшее бледное лицо. Ральд был мёртв. Айнагур кинулся прочь – от этого мёртвого лица, от Белого замка. Но замок преследовал его. Айнагур бежал изо всех сил, но величественное белое отражение словно скользило по льду, оставаясь у него перед глазами. Потом замок расколола огромная трещина, и он начал расползаться, разваливаться на куски… Да это же треснул лёд под ногами Айнагура! Он тонул, хватаясь за острые осколки, прекрасно понимая, что сейчас никто не придёт ему на помощь. «Не хочу, не хочу!» – задыхался он, глотая холодную воду. А потом вдруг заметил, что барахтается в кровавой пене, и лёд вокруг покраснел от крови… Он всё же выплыл. И выбрался на бортик западной террасы, что пологими ступенями спускалась в открытый бассейн. Льда больше не было, но Айнагур дрожал от холода. Ветер гнал с