И знаете, оказалось, что я никудышный разведчик. Столько лет отправлял запросы с ошибочными данными. Не знал, что вы с Сергеем сводные. Отчество ставил его…

— Ну да, я Михайловна, он Игоревич. У нас мама одна. Только папа брата на свою фамилию оформил. Но отчество — это такая мелочь…

— Мелочь, — согласился Олег. — Но весь алгоритм запроса нарушила. Наши буквоеды раз девять мне ответ присылали: «найти не удалось… местонахождение неизвестно… не проживает…». На фоне вашего романтического исчезновения мы склонились к тому, что вас вывезли за пределы страны.

— И вывезли, — согласилась Соня, задумчиво перебирая нежные пушистые стебли цветов. — Надолго. Правда, потом обратно привезли…

— И слава Богу! — Олег коснулся её руки, задержал в ладони холодные пальцы. — Не замёрзли? Тогда ваша очередь. У нас там всё просто было: «наша служба и опасна, и трудна…». А тут…

— Тут? Пожалуй, на целый роман хватит, — грустно улыбнулась женщина. — Но я постараюсь в десять минут уложиться. Остальное, — теперь в её улыбке доминировала лукавство, — если будете себя хорошо вести, прочтёте в моём дневнике. Так будет и проще, и легче — стараюсь не бередить старые раны…

— Никогда не читал дневников, тем более, девичьих, обещаю быть предельно толерантным, — мужественное сердце героя завибрировало в предвкушении глубокого погружения в девичьи секреты. — К тому же что-то можно будет сократить. О ваших подвигах в Спокойном уже наслышан. И не удивлён: на то оно и Сонейка, чтобы светить всем.

— Ну, Дора, и тут успела, — хмыкнула мечта, немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, вздохнула и подготовилась к исповеди. — Если будет что-то непонятно, останавливайте. Потому что много всего случилось за эти годы. И со мной, и с близкими мне людьми. Что-то шло параллельно. Где-то придётся забегать вперёд. Где-то собираться с мыслями, собирать по крупицам то, что старалась забыть. Понимаете, мне очень больно копаться в прошлом. Не всё шло так гладко, как хотелось бы…

Сонейка, говорите? Не вы один. Твердили, кому не лень, а я утверждалась в красивом и почётном звании. А потому грядущее в восьмидесятом затмение восприняла как знак небес. И верила, что оно принесёт мне что-то очень важное и обязательно хорошее. А получилось наоборот.

— Два светила в одной системе да ещё в разных состояниях — перебор, — буркнул Николаев, настраиваясь на восприятие.

— Возможно, я как-то не задумывалась о глобальном… Погналась за глупой мечтой, фантазией. Мне вдруг захотелось определённости, тогда я запуталась в своих чувствах и желаниях, — Соня вдруг покраснела.

Николаев пожал ей руку, побуждая к продолжению. Сердце подсказывало, что смущение имеет к нему самое непосредственное отношение.

«Ну, имеет и имеет, — застучало в висках, — уточним, когда придёт время. Пока она всё равно не признается. У девушки принципы имелись, и женатый красавец-герой в них никак не вписывался. А зря. Да и сам хорош, плыл по течению. А если бы решился на поступок, всё могло бы пойти иначе… Впрочем, эта история к реальности никак не относится».

— Мне показалось, что Алекс любит и сумеет сделать меня счастливой. Но в комплекте «подарка судьбы» лишь белый конь достался настоящий. А остальное — как пузырьки на волне, — собеседница кивнула в сторону берега. — Принц оказался самовлюблённым сатрапом, королевство — селом с колючей проволокой по периметру. Пока разобралась, пока выбралась — остались от прежней жизни одни осколки.

Сначала пряталась, летала с места на место, чтобы не вернули обратно. Потом с вашим Ромкой за жизнь и здоровье боролась. Рада, что хотя бы это нам удалось.

Пыталась власти местные подключить, чтобы «заколдованное королевство» расколдовать. Вы не представляете, как страдали там люди! Настоящая воронка времени в Тиши образовалась! С самым настоящим крепостным режимом. Ни образования, ни лечения, ни личной свободы…

Тут я оказалась бессильна. Видимо, хорошо прикормили тамошние воротилы власть предержащих. Прошения отправлялись в бесконечное путешествие, личные встречи ограничивались минимумом времени и максимумом уверений в проверке информации. На что только не ссылались здешние преды, зампреды, секретари. И в Москву мои жалобы «отправляли» и ответов «дожидались» и меры «принимали». И на опасность свидетельских позиций намекали. Проверками ответными замучили, в школе работать стало невозможно. Ну и без писем с угрозами не обошлось. Когда намекнули на Ромку, я отступилась. Пришлось выбирать: оставаться здесь или ехать на родину. Но там уже никто не ждал. А здесь… здесь был мой дом, мои друзья, коллеги, работа. В общем, я перестала звонить в забайкальские колокола.

Одно время, правда, ещё в Москву писала. Но как раз распад Союза случился. Сменилась власть, адреса, направленность ведомств. Интересы, естественно, тоже. Пробиться с «мелкими» проблемами стало не просто сложно — невозможно. И тогда я решила действовать иначе. Сумела наладить контакт с девушкой, которой была обязана своим освобождением.

— Вы об Анфисе?

— О, и об этом вы уже знаете?

— Не забывайте, Соня, я в своём деле профи.

— Ах, да, разведчик… Да, я связалась с Анфисой. А перед этим проконсультировалась со своим напарником по побегу. Он сейчас в Петербурге живёт. А здесь на шахте подрывником несколько лет отрубил. По состряпанному тамошними юристами контракту.

Анфису я своей крестницей считаю. А дочку её — почти своей дочерью. Знаете, — Соня грустно улыбнулась, — мне ведь тишинская нянька троих деток напророчила. В ту пору, когда я первенца потеряла и жить совсем не хотела дальше, я это пророчество за спасательный круг приняла. И ведь почти сбылось: теперь у меня и Ромка, и Анфиса, и Сонечка. Почти рядом.

Почти угадала Кристина. Да-да, так звали ту старушку. Впрочем, случаются и не такие совпадения. Жаль, девочки мои всеми силами от помощи отказываются. Самостоятельные очень, независимые. Возможно, последнее качество и сыграло в тишинской революции свою роль.

— Определённо, — согласился Олег. — Я и о том судьбоносном взрыве наслышан. Стало быть, и здесь без Сонейка не обошлось.

— Разве что самую малость. Это всё Анфиса. Дочку спасала. Она ведь сама молоденькая родила, шестнадцати не исполнилось. А когда девочка подросла, глаз на неё один из «королевского» семейства положил. То ли в жёны решил взять, то ли в наложницы. Вот тут и решилась крестница на взрыв. Благо, нашлись помощники. Рассыпалось королевство на мелкие осколки. Кого в тюрьму, кого на поселение, а кто сам по себе в новой жизни устроился. Нашлись и такие, кто на родной земле остался. Правда, и им от перемен уйти не удалось. Но к лучшему. Соседний комбинат взял под крыло. Амбулаторию открыл, торговую точку, в школу нашу деток возит.

Ну а я… Живу, работаю…

Как странно…