вас всё кончено. Что вы никогда больше не сделаете ни шага на свободе. И тогда, Траян, я желаю вам прожить сто лет…

Мотор снова гудит, двустволка опять движется. Опять ко мне. Сантиметр, ещё один. Вот и вся польза от моей речи. Гудение продолжается, оружие неумолимо поворачивается. Сейчас. Выстрел прозвучит в любую секунду. Я задерживаю дыхание и до крови закусываю нижнюю губу. Всё тело трясётся как в лихорадке. Нет, я не хочу умирать, — думаю я, кричу внутри, не издавая ни звука. Я не стану жалобно умолять. Не доставлю такого удовольствия ни Траяну, ни обезумевшей толпе.

Внезапно наступает тишина. Покой, смысл которого я понимаю лишь через несколько секунд.

Гудение прекратилось. Тёмные отверстия угрожающе смотрят на меня, однако выстрела нет. И сразу все силы покидают тело. Я больше не могу стоять. Колени подгибаются; наручники, которыми руки прикованы над головой, болезненно впиваются в суставы, принимая весь мой вес. Не знаю, издаю ли я какой-нибудь звук. Теперь это всё равно. Я закрываю глаза и опускаю подбородок на грудь. Ухожу в себя, понимая: следующее гудение станет последним.

Мне холодно. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько одиноким. Один под взглядами миллионов зевак. Думаю, какая мысль станет последней. И в следующий миг понимаю, что, вероятно, теряю рассудок.

Мне хотелось бы продолжить работать с Ниной. Она, конечно, довольно сложная…

Нина.

Я открываю глаза, поднимаю голову и пытаюсь снова встать на ноги. Получается удивительно быстро. Смотрю в камеру. Нужно торопиться.

— Нина, не знаю, смотришь ли ты сейчас, но надеюсь, что да, потому что хочу кое-что сказать.

Мне приходится ненадолго замолчать, собраться с мыслями и подобрать слова.

— Я… Я знаю: всё, что ты до сих пор делала и когда-либо сделаешь, служит одной цели — быть хорошим полицейским. Так было и во время нашей короткой совместной работы. И ещё я знаю, что ты не виновата. Ни сейчас, ни тогда. Ты понимаешь, о чём я. Иногда приходится бездействовать и смотреть, как происходят ужасные вещи, но… именно невозможность что-либо сделать исключает вину. Потому что ты действовала бы, будь хоть малейшая возможность. Но её нет. Ни сейчас, ни тогда.

Я делаю два-три вдоха и напряжённо думаю. Если продолжу, у неё будут неприятности, но я должен успеть сказать ещё кое-что, прежде чем лишусь возможности говорить навсегда, и мне безразлично, что подумают другие. Я забываю о миллионах огрубевших слушателей и сосредоточиваюсь только на ней.

— Нина, ты чертовски хороший полицейский.

Мне даже удаётся коротко рассмеяться.

— Хотя ты всё ещё не призналась во всех своих самовольных вылазках. Эти встречи с пользователями форума… Том рассказал. Почему ты скрыла? Неужели считаешь меня настолько чопорным, что не можешь сказать такое своему напарнику? Конечно, это было опасно, и я наверняка попытался бы тебя отговорить, но… мы команда. И я уже немного тебя знаю. Понимаю: ты всё равно пошла бы, а я последовал бы за тобой и мог вмешаться, если стало бы опасно. Вот что значит быть хорошими напарниками.

Только не слёзы. Этого удовольствия Траяну я не доставлю. Сосредоточиться. Дышать. Торопиться. Всё может закончиться в любую секунду. Ещё раз посмотреть в камеру.

— Если мы больше не увидимся… Прощай, Нина.

Мотор начинает гудеть.

ГЛАВА 46

— Прощай, Нина.

Из-за слёз я уже несколько минут почти ничего не вижу. В последнее время ружьё неумолимо двигалось к Даниэлю, словно толпа хотела проверить, закончит ли он речь, зная, что всё вот-вот оборвётся. Или вместо этого начнёт умолять.

Я вытираю лицо предплечьем и вижу: Даниэль закрыл глаза и опустил голову. Он дрожит, ожидая выстрела.

Но на этот раз ствол поворачивается в другую сторону. Чуть-чуть. Потом ещё.

— Подходят четыре рейса! — кричит Кристоф от другого компьютера.

Уже несколько минут он разговаривает с аэропортом Фульсбюттеля.

— Они пришлют маршруты по электронной почте.

Теперь мне всё равно: времени всё равно не хватит. Важно лишь, чтобы ружьё вышло из опасной зоны, пошло к центру и остановилось.

Даниэль снова поднимает взгляд. Облегчения на лице нет, лишь смертельное изнеможение. Зато Том заметно нервничает. Тоже смотрит в камеру, явно борясь с собой.

— Может, мне тоже поговорить с Ниной, — выдавливает он.

Взгляд мечется между стволами и объективом.

— Как думаешь, Нина? Боюсь, я не такой красноречивый, но неважно. Ты ведь и не ждала от меня эффектного представления. И была права: я не боец.

Он опускает голову, но искоса следит за оружием, которое действительно снова немного поворачивается к Даниэлю. Давит на жалость. Подлый ход, но я не могу даже осудить Тома. Наверное, надеялся, что следующим движением всё закончится и он окажется в безопасности.

— Скажи-ка, что ты сделала? — спрашивает стоящий позади Фогельбуш.

Я не оборачиваюсь. Похоже, у Даниэля кружится голова: он уже неуверенно стоит, снова и снова на несколько секунд подгибает колени. Иногда приходится бездействовать и смотреть, как происходят ужасные вещи.

Он знает, насколько мне плохо. Я же могу только догадываться, какой чудовищный страх испытывает он.

— Ты встречалась с пользователями, не согласовав это с командой? — не отстаёт Фогельбуш. — Ты вообще понимаешь, насколько серьёзно нарушила служебные правила?

Неужели он всерьёз говорит об этом сейчас?

— Замолчи, — бросаю я.

Ружьё уже больше минуты не двигается. Взгляд Даниэля беспорядочно ищет камеру, будто надеется получить оттуда помощь, которой я не способна дать.

Он прав: мне следовало доверять ему. Каково было услышать о моих тайных вылазках от Тома. Я не только обошла напарника в работе, но ещё и разболтала об этом…

Стоп. Разболтала ли?

Не отводя взгляда от монитора, я мысленно восстанавливаю три вечера, когда встречалась с BigBastard, Manxxo и McQuentin.

После первого я позвонила Тому и попросила приехать. После второго он ждал меня у двери. После третьего… ничего.

Во второй вечер мы спорили о моём наряде: Том считал юбку слишком короткой, а духи — слишком соблазнительными. На что я… солгала. Сказала, будто встречалась с другом последней жертвы.

Несколько ударов сердца комната кружится вокруг. Никто не знает о встречах с пользователями форума, кроме самих пользователей. Но они не имеют понятия, кто я в действительности.

Кроме того, узнать мог лишь тот, кто видел переписки и знал, что Лейла и Нина — один человек. Или хотя бы догадался после того, как Лейла выдвинула Нину.

Администратор форума. Траян.

Нет, мысль, начинающая