жертв; идеализм — потому что пропитанное фосфором тело он, видимо, считает совершенным, — задумчиво произнёс Пуласки. — Сюжеты татуировок не выглядят произвольными. Похоже, это какая-то последовательность.

— Если за свою службу я что и усвоил, так это одно, — сказал Ламмберг. — В жизни ничего не происходит случайно.

— Согласен. Итак… три года назад — рождение, два года назад — линька, потом год пробел, а в этом году — воскрешение, — подытожил Пуласки.

— Если вы правы, убийца одержим этим преображением. — Ламмберг рассеянно листал мифологическую энциклопедию. — С христианством это никак не связано, — пробормотал он. — С азиатской культурой — тоже. Я бы поставил на что-то языческое или оккультное.

Через час, когда подушечки пальцев Пуласки почернели от перелистывания сотен страниц, ему попался фолиант тридцатых годов прошлого века.

— Тут сказано, что у Алистера Кроули скорпион — символ смерти, вампиризма и перерождения, — устало прочёл он.

В висках начинала глухо ныть боль.

— Вампиризм и обескровливание — это вяжется. — Ламмберг тяжело поднялся, словно у него затекли ноги. — Кроули… — Он вдруг щёлкнул пальцами. — Точно! Британский оккультист. Чахоточный, наркоман, фашист, гомосексуалист, а его жёны кончали в психиатрических лечебницах. Мать называла его чудовищем, а он её — слабоумной.

— Милый человек.

— Умер в одиночестве и помешательстве. Но прежде успел разработать систему карт Таро, в основе которой лежит астрология.

Таро?

Пуласки не отпускало ощущение, что они уже давно идут по ложному следу. Всё запутывалось сильнее и сильнее отдавало эзотерическим балаганом.

— Не знаю…

— Да точно говорю! — перебил Ламмберг. — Минутку, сейчас найду.

Он провёл пальцем по корешкам с надписью «1930–1937» и через секунду вытащил с полки пыльный том. The Book of Thoth[23].

Пуласки отодвинул стопку книг, освобождая место. Плечом к плечу они склонились в свете настольной лампы над раскрытой страницей, отыскали в оглавлении Скорпиона и пролистали к нужной главе.

— Чёрт. — Ламмберг разочарованно откинулся на спинку.

Издание оказалось английским — но благодаря урокам, которые в своё время брала Ясмин, язык у Пуласки так и не успел заржаветь. You’re a bloody liar[24], — всплыло в памяти.

— Здесь что-то про колоду карт, — сказал он.

— Похоже на то, но мне не перевести.

— Я тоже не профессор английского, но кое-как разберу — понять смысл хватит. Речь про метаморфозу скорпиона. Семь ступеней превращения.

На следующей странице помещались семь цветных карт, мотивы которых отдалённо напоминали классические темы Таро.

В Брачном танце самец кружил вокруг самки.

В Поедании супруга самка зажалила самца до смерти.

Яйцо в утробе — новое существо вынашивалось в материнском чреве.

При Рождении скорпиона детёныш разбивал скорлупу и живым выходил из утробы.

Первая линька изображала скорпиона, в муках выползавшего из старого тела.

Самобичевание — скорпион терзал сам себя и кусал до полусмерти.

И, наконец, Перерождение являло собой воскрешение нового животного.

— Что вы об этом думаете? — спросил Ламмберг.

— Если это билет и маршрут нашего убийцы, он совершил семь убийств — и на днях своей бойней в Лейпциге всё завершил.

— Стало быть, он у цели, и поймать его у вас уже не выйдет.

Верно. Они опоздали. Пуласки кивнул.

Если это и впрямь ключ ко всему, то Натали Сукова стала последней жертвой, седьмой ступенью превращения, и цикл метаморфозы замкнулся. Может, поэтому криминалисты и торчат у той татуировщицы в Лейпциге — как намекал Фукс? Неужели она что-то раскопала?

— Теперь он заляжет на дно и больше не подаст голоса, — пробормотал Пуласки.

Но что-то не сходилось, что-то не давало покоя: Дана!

Какое отношение она имеет к убийце или к гибели сестры? Может, никакого, и её исчезновение — просто дурацкое совпадение? Только это всё равно не отвечало на главный вопрос — где она.

Пуласки вздрогнул, когда в глаза ему ударил свет фонарика. Он услышал гулкий щелчок взводимого оружия и почувствовал, как Ламмберг рядом подбирается, выпрямляясь.

Машинально Пуласки сунул руку под куртку — туда, где обычно висела кобура, — но рука нащупала пустоту.

— Ёлки-палки, — выругался Ламмберг.

— Кто там? — прокатился по залу голос.

Пуласки расслабился: в читальный зал вошёл пожилой мужчина с фонариком и газовым пистолетом. Узнав Ламмберга, тот сунул оружие обратно за пояс.

— Ночной портье, — пояснил Ламмберг, повернувшись к Пуласки. — Всё в порядке, Алоиз.

— А, это вы, — пробурчал старик. — Опять домой не торопимся, а?

Ламмберг взглянул на наручные часы и со стоном поднялся.

— Уже семь, придётся вас выставить.

— Спасибо, что уделили время, — сказал Пуласки. — На прощанье — нельзя ли копию этой страницы?

Пуласки стоял в подворотне и смотрел вслед красным огням машины Ламмберга, исчезавшей в темноте между узких переулков. С набережной Дуная тянуло пронизывающим холодом. К тому же в воздухе снова пахло снегом.

Он сложил копию и сунул в карман куртки. Сейчас ему был нужен крепкий кофе, горячий душ и пансион на ночь. Потом он позвонит Ясмин. Может, удастся раздобыть и подходящую зарядку для телефона.

Задумавшись, он зашагал обратно по той же дороге, которой его подвёз Ламмберг и где он приметил уютный кабачок. Если тот ещё не закрылся, можно снять там комнату на ночь. Авось у них и факс отыщется — отправить Фуксу копию страницы.

Когда он проходил мимо распивочной, за деревянной дверью которой слышались смех и приглушённая музыка, у него зазвонил телефон. Он остановился под фонарём.

Это была Веро из отдела нравов. В такой час? Он принял вызов.

— Привет. Только не говори, что я отстранён, — буркнул он. — Это я и так знаю.

— И что завтра тебя возьмёт в оборот служебная инспекция?

— Да, и это тоже.

— В любом случае рада, что блудный сын завтра возвращается домой. — В голосе её послышался лёгкий упрёк.

Это ещё посмотрим.

— Чем могу быть полезен?

— Ты — мне? — насмешливо переспросила она. — У меня результат из Вены, подумала, тебе будет интересно.

Пуласки мысленно перебрал семь карт колоды Скорпиона. В октябре прошлого года в хронологии убийств зиял пробел — как и за три года до пражского.

— В октябре прошлого года в Вене пропала молодая женщина, Карла Славик; её тело нашли несколько дней назад.

— День рождения у неё был осенью?

— Минутку… Да, тридцатого октября.