опасно для тебя в себе держать таких сильных скверников? Может, стоило разрешить Хикари вытянуть энергию?

— Призрачного помощника вызвать это не помешает. К тому же чем меньше в них энергии, тем меньше получит твой бог. А Хикари может вытянуть столько, что твой бог получит только моральное удовлетворение. А его наверняка не хватит для воплощения, иначе бы он вылез здесь уже после восстановления двух реликвий. Нет уж, лучше пусть эти скверники будут заполнены энергией под завязку. Потратиться-то они не успели.

Рядом раздался тяжелый вздох от Хикари, и Валерон сразу же начал ее успокаивать:

— Не переживай, к нам же постоянно кто-нибудь да лезет. Будет из кого вытягивать. Без энергии не останешься. А это слишком жирный кусок, у тебя от него несварение будет. Много энергии — тоже плохо, по себе знаю, каково это, когда она тебя распирает, а ты только и думаешь, как не позволить ей себя лопнуть. Рост должен быть постепенным.

Он принялся важно расхаживать по столу, наверняка чувствуя себя университетским профессором, с которым он имел общего разве что бороду. И то, профессорская борода не особо была похожа на шелковистую Валеронову поросль, которая росла не только на нижней челюсти.

Болтать, красуясь перед Хикари, он мог бесконечно, пришлось бесчеловечно прервать.

— Их же как-то нужно будет в жертву приносить… Ты уверен, что я вообще справлюсь? Я сейчас не о моральной стороне. Не получится ли так, что я привяжу к кому-нибудь из них реликвию, а не просто активирую?

— Тю, — присвистнул Валерон. — К трупам реликвии не привязываются. Вбиваешь реликвию в солнечное сплетение. Она войдет как нож в масло и вытянет энергию. Причем сделает это быстрее, чем если бы ты поливал кровью. И главное — качественнее. Останется только мумия, с которой можно будет собрать ценности. Разве что из артефактов вытянется энергия под ноль, но их потом можно будет зарядить.

— А артефакты не помешают протыкать?

— Реликвии? — выпучил на меня глаза Валерон. — Это божественный предмет, с чего бы ему помешали жалкие человеческие поделки? Только сразу предупреждаю, нанизывать жертвы надо быстро и подряд. Одного проткнул, тот высох — и сразу же нужно второго. По идее, так до десятка можно.

Он говорил о людях как о рыбешках, нанизываемых на кукан. Наверное, такое отношение к скверникам было правильным. И дело было даже не в том, что они оказались не на той стороне, а в том, что эту сторону я никогда бы не принял даже при отсутствии альтернатив. Стоило подумать об этом — и перед глазами стояли разоренные тварями зоны человеческие поселения.

— Она же начинает работать сразу, как на нее попадает кровь?

— Работать — да, но с жертвами она набирает силу. Когда перестанет тянуть, тогда лучший момент для привязки. Только тогда получается полная и правильная привязка. Такую реликвию просто так не разобьешь.

Мне аж интересно стало, почему Валерон не говорил мне этого раньше. Потому ли, что шла активация не моей реликвии, или потому, что он сейчас выдумывал на ходу, чтобы опять насладиться чужими муками? В том, что вытягивание энергии будет проходить безболезненно, я сильно сомневался. Не зря же считается, что чем больше боли, тем выше выход энергии? Реликвия же не может знать, что у меня запасен уже полный сундук Макоши для ее питания. Даже два теперь. Причем во втором всего пара скверников, но, подозреваю, по качеству они переплюнут всех из первого сундука.

— А как понять, что перестала тянуть?

— По трупам же, — посмотрел на меня Валерон как на идиота. — Когда перестанут выходить мумии — энергия из них больше реликвии не нужна. По-хорошему ее всё равно стоит подпитывать время от времени, потому что это усиливает и ее, и владельца. Думаю, у тебя с этим проблем не возникнет — если ты не перебьешь всех скверников, то они будут приходить сами. Ну и в сундуке Макоши можно запас хранить, если они окажутся слишком трусливыми, чтобы к тебе лезть.

Избавление от внутреннего тревожащего фактора привело Валерона в столь благодушное настроение, что он даже завернул на кухню перед походом в базанинское поместье, хотя обычно идти на дело предпочитал на пустой желудок, ошибочно предполагая, что так больше войдет, хотя у него наверняка за хранение вещей и усвоение энергии отвечали разные органы.

Мое участие в операции в этот раз свелось исключительно к восполнению запаса яда и нанесению меток на паучков. Последнее требовалось только для Валерона, чтобы он мог быстрее собрать в конце операции всех участников, потому что Митя чувствовал их и без этого. Но Митя появится только в случае, если внутри не будет живых — к вечеру в поместье, по словам Валерона, оставались только скверники, но случайностей никто не отменял. На случай если обнаружатся непричастные люди, инструкции были вполне определенными: не трогать. Хотя Валерон, да, если честно и я сам, сильно сомневались, что непричастные там есть. По описанию Валерона там даже прислуги не было, всё внутри делалось членами организации.

После их отбытия я уселся за изготовление очередного паучка, прерванное появлением Валерона с требованием дозаправить ядом тех паучков, которые свой уже использовали.

— К сожалению, одного мы потеряли, — грустно сообщил он. — Не успел отскочить, когда отравленный начал дергаться. И вот.

Он выплюнул на стол фактически крошечную лепешку. Из нее восстановить паучка было уже невозможно. Ему не хватило скорости и реакции — как-то так выходило, что все паучки были разными по характеристикам, хотя делал я их одинаково. И этот раздавленный служил мне укором — значит, что-то где-то недоделал. Мелких паучков уже было много, и они все для меня сливались в одну массу, и всё же каждый из них был личностью.

Валерон еще раз принес паучков для дозаправки, заодно отчитался:

— Почти всех вынесли. Посторонних нет. Сундук почти под завязку. Я вот думаю, имеет смысл пару скормить Хикари, а потом допросить. Сверху посильнее лежат. Они могут знать что-то ценное.

— Не всполошились?

— Мы аккуратно зачищаем. Комнатами, — снисходительно пояснил Валерон. — Отравление по команде, а кто с иммунитетом — я успеваю в сундук запихнуть. Чисто работаем. Хороший отряд получился. Неудачник отбраковался сразу. Митя, правда, переживает. Он их всех по номерам знал, а тут один полностью из сети пропал. Окончательно?

— Не восстановлю, — подтвердил я.

— Что поделать, судьба у него такая, — без всякой грусти