Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Правда, на лице моего биологического отца даже тень от тех эмоций, которые на мгновение промелькнули у него в глазах, не отразилась. Мой биологический отец, что ни говори, умел держать себя в руках.
— Я тебе благодарен, — тихо сказал он, когда мы на мгновение скрестили взгляды.
— Все ради рода, — так же тихо ответил я. — Полагаю, тану Горусу и тану Уросу тоже будет полезно поприсутствовать при разговоре. А мне с вашего позволения пора. Время поджимает. Надеюсь, вы ее здесь удержите?
— Конечно. Дверь только за собой закрой… И возвращайся завтра, — неожиданно добавил тан Расхэ, когда я развернулся и, не глядя на отчаянно заломившую руки пленницу, двинулся к выходу. — Думаю, у меня будет чем с тобой поделиться.
Я в ответ лишь молча ему отсалютовал. После чего ненадолго остановился на пороге, мысленным усилием сняв со своей не случившейся мачехи защитный кокон. А услышав за спиной истошное женское: «Не-э-эт!», совершенно спокойно вернулся в гостиную и аккуратно закрыл за собой дверь.
Еще несколькими мэнами позже я наконец-то покинул клинику, прикидывая про себя, сколько у меня осталось времени, прежде чем лэн Даорн начнет по-настоящему волноваться. Но перед этим заглянул в палату интенсивной терапии, ненадолго там задержался, чтобы подкорректировать показания медицинских приборов. А заодно проследил, чтобы находящаяся под мониторами женщина, которая когда-то имела честь носить имя Алоизы Норасхэ, тихо скончалась во сне.
Только на этот раз — окончательно и бесповоротно.
Глава 7
Как-то я спросил у мастера Рао, чем отличается обычный сон от сна-ловушки, и тот в свое время наглядно мне это продемонстрировал.
Чуть позже, когда я познакомился с таном Расхэ и особенно когда передо мной встал вопрос, безопасно ли обращаться к памяти рода, я поинтересовался у учителя, в чем отличия между сном-ловушкой и тем сном, в который люди попадают, когда обращаются к памяти рода.
Мастер Рао тогда сильно удивился, что меня вообще взволновала эта тема, однако дать пояснения не отказался и ответил, что на самом деле любой магически созданный сон, и в том числе сон-ловушка — это результат влияния на сознание. Тогда как обряд обращения к памяти рода — гораздо более сложный процесс, который затрагивает не только наше сознание, но и душу.
Именно поэтому считается, что далеко не каждый маг сна его осилит. И поэтому же так опасно делать это без специально обученного проводника.
Созданный обрядом сон — это не просто отдельное пространство, а место, где души живых соприкасаются с миром мертвых. Тогда как сон, из которого совершается переход, становится буферной зоной, связующим мостиком, который поддерживает связь между душой и телом.
Если этот мостик разрушить, то душа навсегда останется в мире мертвых. В том самом сне, который создается и полностью контролируется второй стороной. И что потом с этой душой случится, позволят ли ей вернуться в промежуточное и дадут ли отправиться на перерождение, всецело зависит от хозяина сна. То есть в нашем случае — от тана Альнбара Расхэ.
О том, что при этом происходит с телом, я, разумеется, тоже спросил и получил подтверждение, что со смертью души и сознания тело действительно может умереть. Так, как и говорила когда-то Арли. Однако при этом нередки случаи, когда смерть приходит не сразу, и какое-то время тело, даже лишенное сознания и души, продолжает существовать. А в случае, если его своевременно подпитывать нужными веществами, это вегетативное состояние может длиться достаточно долго, особенно если жизнь в теле будут поддерживать не люди, а медицинский модуль.
— Если речь идет о сне-ловушке, — сказал тогда еще мастер Рао, — то чисто теоретически, если тело осталось сохранным, а маг сумел освободиться, то у него есть шанс вернуться даже спустя годы заточения. А вот если тело потеряло душу, то это уже навсегда, потому что потеря сознания — явление обычно временное, а вот потерянную душу обратно уже не вернуть.
Именно по этой причине я до поры до времени требовал от своего биологического отца соблюдения некоторых условий во время общения. И поэтому же в наш первый визит вместе с Ноксом чуть не упустил момент, когда душа Первого вполне могла остаться там навсегда.
Что же касается Алоизы Норасхэ, то после того, как ее душа следом за сознанием переместилась в сон Альнбара Расхэ… то есть на территорию мертвых… оставлять жизнь ее телу уже не имело смысла. Тем более что рано или поздно кто-нибудь из целителей, не видя результатов от обычной терапии, сообразил бы поискать на лэнне следы магического вмешательства.
А так — умерла и умерла.
Причин для этого, как я уже сказал, имелось предостаточно. Ну а после смерти все признаки вмешательства в ее сознание благополучно исчезнут, и даже лучший специалист в мире не сумеет их отыскать.
При этом, несмотря на то, что эмоции я сегодня не глушил, в моей душе не возникло ни сомнений, ни особых сожалений по поводу сделанного. Вернее, сожаление все-таки было, но оно касалось не самого факта смерти Алоизы, а того, что у меня не имелось возможности присутствовать во время допроса.
Времени это наверняка займет немало, а на улице уже начало темнеть. Как-никак на часах — четверть одиннадцатого, так что я по-любому не успевал, да и тан Расхэ, как мне кажется, заслужил право пообщаться со своей благоверной первым, тем более что ни для него, ни для Алоизы время больше не имело особого значения.
Правда, сразу домой я все равно не пошел. Для начала мне пришлось свериться с картой субреальности, отыскать поблизости от клиники один из порталов Моррох и с его помощью вернуться в Таэрин. Причем не абы куда, а строго в ту точку, которую предварительно рассчитала для меня Эмма.
Я ведь должен был выйти из машины Алоизы в начале девятого и потом как добропорядочный гражданин пойти пешком. Об этом я, собственно, говорил самой Алоизе и об этом же я, естественно, и тхаэрам скажу, если меня вдруг спросят. Но с
