Не ради понтов. Чернильное письмо сложнее фальсифицировать. Роликовой ручкой точно не получится. Разница будет заметна невооружённым глазом. Так что лишних запятых мне никто не наставит. Надо подобрать перьевую ручку, надо подобрать чернила. Маловероятно, что кто-то будет так сильно заморачиваться. Даже гнида Малойкин.

Как только по кухне разносится завлекательный запах зазолотившегося лука, разбиваю в сковородку пару яиц, которые обволакивают тот самый лук и аппетитные кружки колбасы. Идиллию нарушает требовательный звонок в дверь.

Мелодичному и приятному сигналу от входа очень трудно придать наглую требовательность, но особо одарённым индивидам это удаётся. Чуточку задумываюсь. Сразу отрываться от плиты не вариант. Неизвестно сколько времени у меня отнимет незваный посетитель, яичница может и подгореть. С другой стороны, никто не обязан бросаться сломя голову на каждый звонок. Человек может принимать душ, справлять нужду, сливаться с любимым в общем экстазе, мало ли дел, которые нельзя прерывать.

Но предупредить надо. Поэтому выдвигаюсь к двери ненадолго.

— Кто там?

— Откройте, полиция!

О, это вариант, когда открыть, быстро переговорить, например, принять телеграмму, не получится.

— Извините, сейчас не могу. Только через десять минут.

Возвращаюсь к яичнице, не слушая крики и протесты. Кажется, за дверью слышится уже знакомый визг. Но звуки не таран, пробить дверь не смогут.

Дожаривая и подсаливая, внимания на звонки и стук в дверь не обращаю. Частая и типичная ошибка человека в том, что он пропускает наносимые удары. Начинает морщиться, страдать, терпеть. Только я не совсем человек, вернее, Катрина во мне — не человек. Высший вампир не тот, кто сильнее обычного упыря. Он питается не только и не столько кровью. Моя Катрина умеет лакомиться даже агрессией в мой и свой адрес.

Это элементарно, если разобраться. Самое забавное в том, что любой человек способен стать высшим вампиром. Ментально, конечно. Что здорово облегчает жизнь. Сейчас за дверью, которую вправе открыть только я, стоят двое. Пытаются воздействовать на меня производимым шумом, полагая, что давят на мои нервы и терпение. Ничуть не бывало. Это они истощают собственное терпение и попадают под мою власть. Захочу — открою, не захочу — пошлю в тёмное дупло. Они медленно, но неотвратимо осознают, если хватит мозгов, что оказываются в роли просителя. Изначально слабая позиция. Если сообразительности не хватит, всей кожей почувствуют.

Проситель может грозно шуметь, но он всё равно проситель. Что я сейчас им и продемонстрирую.

— Что вам нужно? — в глазок видно, что состав за дверью не изменился.

— Немедленно откройте! Полиция!

— Покажите удостоверение в глазок, — требование законное и оно нехотя выполняется. — Замечательно. Старший лейтенант Кирьянов Павлопосадское РУВД. Должность? Местный участковый? Хорошо, я сейчас проверю.

Проверить несложно. Набрать номер экстренного вызова. Соединение автоматически выполняется с тем РУВД, на территории которого мы находимся.

Телефон в прихожей, поэтому за дверью притихают, прислушиваясь. Сверяю данные. Да, есть такой, именно участковый, на территории которого находится дом. Внешние приметы совпадают. Возобновляю переговоры.

— Отойдите от двери на два метра. Чтобы я могла выйти. Впустить в квартиру я вас не могу, она не моя, поэтому права такого не имею. Если попробуете войти силой, вызову наряд.

Участковый мои требования выполняет, заодно отодвигает ведьму, которая вроде намеревалась ворваться. Вооружённая мобильником и кое-чем ещё, выхожу. Дверь тут же запираю.

— Старший лейтенант Кирьянов, — полицейский снова представляется, козыряя, — предъявите ваши документы, сударыня.

О, какой вежливый! Вознаграждаю его лёгкой улыбкой. А документ у меня есть, да ещё какой! Предъявляю.

— Почётный сотрудник Сокольского РУВД? — не в силах скрыть удивления участковый сверяет мой великолепный образ с жалким чёрно-белым отпечатком. Сходство, тем не менее, в наличии.

— Что вы здесь делаете? Квартира ваша, вы здесь прописаны? — придя в себя, полицейский продолжает опрос.

— Это квартира моего жениха и его семьи. Они все уехали в отпуск, а меня попросили время от времени проверять, всё ли в порядке. Но теперь у меня вопрос.

Киваю на старуху, которая впитывает каждое слово нашего диалога. Явный дисбаланс. Она уже знает, как меня зовут, о моих отношениях с хозяевами, о моих связях с полицией. А я о ней ничего. Непорядок!

— Это же она вас вызвала? — переключаю внимание на виновницу торжества. — Вы её проверили? А вдруг она член воровской банды, которая выискивает квартиры без присмотра? Время массовых отпусков, знаете ли. Кто она? Я ведь её тоже ни разу не видела, хотя хожу сюда уже больше года. Почти каждое воскресенье здесь бываю, соседей знаю, но ни разу не видела этой пожилой персоны.

Полисмен, пряча смущение, — кажется, он натурально старуху не проверил, — обращается к ней и требует документы. Та вдруг начинает артачиться.

— Нет у меня документов! Дома они, а здесь я в гостях!

— Пришли в гости и начинаете наводить порядки в чужом доме? — делаю большие глаза и обращаюсь к офицеру:

— Задержите её. Подозрительная какая-то старуха. Неизвестно откуда, документов нет. Как бы чью-нибудь квартиру не обнесла.

От задумчивого взгляда полицейского старуха отступает к двери. Их на площадке две, на две четырёхкомнатные квартиры. Нырнуть за дверь бабка не успевает. Я не даю.

По итогу участковый поступает по протоколу, главный пункт которого примитивен до крайности: в случае любых непоняток всех мало-мальски подозрительных тащить в участок. Поэтому через четверть часа скандалящую ведьму уволакивают в полицию до выяснения.

Иду обедать. В желудке уже сводит.

В 17:30 пиликает мой мобильник. Я уже прибралась в квартире, причём капитально. Так, что даже устала. И только привела себя в порядок — ополоснулась в душе, — как меня дёрнул требовательный аппарат.

— О, Сашка! Чего звонишь?

— Как чего? Новости узнать.

— Новостей нет. Результаты сочинения ещё не выдали, остальное ты знаешь.

— Я домой еду. Через полчаса буду. Можно к вам в гости?

— О, так я у вас сейчас! Тебе ужин сделать?

В ответ почти нечленораздельное согласие и обрыв разговора. Прибывает через четверть часа. Небось на такси разорился.

Ужин пришлось делать из остатков картофеля и последнего куска свинины. Салат только из квашеной капусты, свежего ничего нет, а Сашку загрузить не успела.

— Приветик!

Оборачиваюсь и, не выпуская из руки лопаточки для перемешивания, одним прыжком преодолеваю небольшое расстояние. Висну на нём. Не слышала из-за шипения и треска на сковородке, как он вошёл. Ключ-то у него свой.

Сияет всем лицом и начинает