ошибаюсь, но каждый раз при встрече с Григорием мне казалось, что за этим лишённым каких-либо искренних эмоций лицом скрывалось грёбаное чудовище с мёртвыми глазами.

В прошлом я встречал таких. Людей, для которых человеческая жизнь не стоила ровным счётом ничего, а забрать чужую они могли даже исходя из одной лишь собственной прихоти. Вот и тут у меня складывалось похожее и крайне неприятное впечатление.

Следом за мной из машины выбрался Игнатьев, поправив лацканы своего роскошного фрака.

— Пойдём, Алексей.

Казалось бы, где стоит проводить встречу двух преступных воротил с целью предупреждения возможных конфликтов? Может быть, где-то, где людей почти не будет? Пустынное и уединённое место, где им никто не помешает, выглядит логичным и правильным выбором.

Но это не так. Даже я для встреч с клиентами чаще всего использовал максимально людные места. Хотя бы по той причине, что там, где много людей вокруг, банально безопаснее. Тут же…

Я посмотрел на весьма величественное строение художественной галереи, куда привёз нас Григорий. В этом, к слову, крылась одна из причин, по которой на мне был надет чёрный и весьма дорогой костюм. Сегодня в этом здании проходил благотворительный вечер.

Стоящий рядом Игнатьев, похоже, заметил некоторую растерянность на моём лице.

— У тебя удивлённое выражение, Алексей.

— Не ожидал, что место для встречи выберут столь…

— Людное?

— Что-то вроде того.

В ответ на это граф негромко рассмеялся.

— К чему нам скрываться в тёмных углах? Мы уважаемые люди и должны вести себя соответственно, разве нет?

Ага, конечно. Уважаемые. Он даже не пытался скрыть иронию в своём голосе.

Игнатьев отдал какое-то распоряжение Григорию, после чего указал в сторону ярко освещённого входа в галерею.

— Идём, Алексей. Не будем мёрзнуть.

Предложение звучало вдвойне заманчиво, так как температура на улице упала уже настолько, что у меня изо рта вырывался пар.

Не став тратить время и собственное тепло, мы проследовали по широкой лестнице ко входу. Игнатьев продемонстрировал два пригласительных билета, после чего что-то быстро сказал администратору на входе, и тот с пониманием кивнул.

— Когда пройдёт встреча? — поинтересовался я, идя рядом с Игнатьевым.

— Примерно через сорок минут, — ответил он, глянув на циферблат золотых часов на запястье. — Сначала нам предстоит выполнить официальную часть, а после уже можно будет заняться и делами.

— Официальную часть? — уточнил я.

— Конечно же, — невозмутимо произнёс Игнатьев. — В конце концов я являюсь одним из организаторов этого мероприятия, Алексей.

— А зачем тогда…

— Показывать приглашения на входе? — улыбнулся он. — Просто хотел бы избежать лишнего внимания. Мне принадлежит три крупных благотворительных фонда. Информация об этом особенно не распространена, и номинально ими управляют другие люди, но конечным бенефициаром являюсь именно я.

Любопытно. Я огляделся по сторонам, заметив несколько знакомых мне лиц. Уже видел их на приёме у Шувалова. Похоже, что на сегодняшнем мероприятии соберётся едва ли не весь свет Иркутска. По крайней мере из тех, кого сочли достаточно респектабельными для того, чтобы пригласить сюда.

А вообще любопытно получается. Игнатьев замешан в наркоторговле и возит сюда эту дрянь чуть ли не тоннами, а сам прикрывается благотворительностью? И после этого мне кто-то что-то скажет про двойные стандарты и лицемерие?

Но если отбросить в сторону ненужную риторику — вполне хорошее прикрытие.

— И чем же занимаются ваши фонды?

— В основном социальными проектами, — произнёс Игнатьев, забрав со столика, мимо которого мы прошли, бокал с шампанским.

— Но используете вы их не только для этого, верно? — уже куда тише добавил я, после чего Игнатьев с удивлением посмотрел на меня.

— Если ты это понял, Алексей, то, думаю, поймёшь, что и обсуждать здесь это не стоит, — мягким тоном проговорил он, но настойчивость отчётливо читалась в его голосе.

— Разумеется, ваше сиятельство, — кивнул я. — Я не идиот.

Кажется, эти мои слова…

— О, в этом я уже успел убедиться. Надеюсь, что твоя задумка сработает так, как ты и сказал, иначе в противном случае эти переговоры могут оказаться не такими успешными, как мне бы того хотелось.

Дальше вечер развивался довольно спокойно. Мы с Игнатьевым ходили по залам галереи, больше здороваясь и останавливаясь для коротких бесед с гостями приёма, чем общаясь между собой. За полчаса я успел пожать по меньшей мере дюжину рук. Казалось, каждую минуту к графу кто-то подходил, дабы выразить своё почтение и заодно поздравить со скорой свадьбой дочери.

Конечно же, после этих слов чаще всего Игнатьев представлял гостям меня. И тогда уже мне приходилось выслушивать оды в сторону моего отца и его деловой хватки и прочие восхваления, на которые я утвердительно кивал и благодарил, стараясь обходиться без лишних слов, дабы не ляпнуть что-то не то.

Естественно, что подобное поведение не укрылось от Игнатьева.

— А ты сегодня немногословен, Алексей.

— Не вижу смысла что-то говорить, — пожал я плечами. — Я этих людей не знаю, да и давайте будем честны: думаю, и вы заметили, что в первую очередь их интересуете именно вы, ваше сиятельство.

Стоило мне это сказать, как на лице графа появилась хитрая ухмылка.

— Конечно же! Молодец, что понял.

— О, не перехваливайте меня, ваше сиятельство. Это было не так уж и сложно.

— Сложно или нет, а понимание истинного предмета интереса твоего собеседника всегда важно. Сейчас ты для них, уж прости, если мои слова прозвучат грубо, лишь придаток к своему отцу и моей дочери. Не пойми меня превратно, но мы с тобой оба это знаем. Как и желание барона Измайлова расширить своё влияние за пределы Владивостока. Лазаревы сильно попортили всем жизнь, когда полезли на Дальний Восток.

Услышав прозвучавшую из уст графа знакомую фамилию, я повернулся к нему.

— Лазаревы?

— Графский род из столицы, — поморщился Игнатьев. — Говорят, что Павел Лазарев несколько лет назад едва не отдал богу душу в каком-то инциденте, но, если это так, то, к несчастью, обошлось. Именно он купил у Немировых часть портов, через которые работал твой отец.

Значит, найденная Жанной информация всё-таки была верной. То есть выходит, что всё, что сейчас происходит, началось из-за каких-то столичных аристократов, позарившихся на лишнюю прибыль?

— Ваше сиятельство, не сочтите вопрос глупым, но разве не лучше ли было договориться с ними, если их вмешательство оказалось столь… неудобным для вас?

— Неудобным, — повторил вслед за мной граф. — Неудобство, Алексей, это меньшее, что может принести сотрудничество с Павлом Лазаревым. Поверь мне. Я лучше отрежу себе руку, чем пожму её Лазареву. Даже его приглашение не принял.

— Приглашение?

— Да, — презрительно фыркнул Игнатьев, рассматривая висящую на стене картину. — Следующим летом его дочь выходит замуж за