начинкой, один залп – и даже самые прочные крепости обзаводятся дырами в панцире. Пока же они заряжались, работал основой калибр – пятьдесят четыре орудия, попеременно изрыгавшие пламя.

Внизу погибала эскадра, которой командовала моя жена. Многие корабли разворачивали свои пушки и пытались отвечать, но их нестройный, неприцельный огонь не причинял «Архану» никакого вреда, они били по воде, а если и попадали, то безуспешно: броня была крепка и располагалась под крайне рациональными углами наклона. Чудесный подводный корабль походил на исполинскую косатку.

Безответное избиение закончилось, когда вместо дождя с небес пролился град снарядов с последним проклятием Гвидо Мозенхайма этому миру. И море загорелось серебряным огнем.

– Приготовиться к ответному удару! Защитных полей не поднимать! Продолжать огонь! – командовал Ворчи.

Но эта команда была отдана зря: «Архан» не стал вступать в дуэль – получив повреждения, он просто погрузился под воду. Акция террористов была завершена, от международной эскадры осталась едва ли треть.

– Снижаемся, – прохрипел я, – найдите кель-талешскую группировку, мне нужен «Танцующий».

– Хозяин, у вас кровь.

Оказалось, что покалеченная демоном рука истекала кровью, пальцы сжались в кулак, мускулы так напряглись, что открылись раны.

– Не обращай внимания на ерунду. Снижаемся, капитан! И заставьте метеорологов успокоить этот проклятый ливень! Мне нужен штиль! Штиль и ясное небо! Немедля! Иначе я сброшу их всех за борт, а семьи отправлю в Настронг! Будут добывать серу до конца своих жизней!

Мне казалось, что я умер. Внутри оборвалась очень важная нить, и там, где дотоле было живое, воцарилась холодная пустота. Тряслись руки, клацали зубы и обезумевшей птицей колотилось о реберную клетку сердце. Темнота ела меня живьем, хотелось носиться по палубам и кричать, чтобы эта проклятая скорлупка рухнула уже наконец в море! Мне нужно было вниз… мне нужно было к Бели!

Найти их оказалось трудно, среди десятков погибших и погибавших кораблей, среди тысяч разумных существ, многие из которых еще были живы, все же удалось разглядеть флаги Кель-Талеша. «Танцующий» еще держался на плаву, но почти весь был объят огнем; «Пепельная дева» взорвалась; «Серый» попытался прикрыть собой «Ласку», когда начался обстрел, но оба корабля погибли, вместе уйдя на дно; утонул «Огонек», утонула «Ходящая»; «Искра» получила пробоину ниже ватерлинии, и ее команда спешно перебиралась на более живучего «Целителя»; лишь «Ветер полыни» и «Демонолог» не пострадали, и теперь их команды лихорадочно занимались спасением соотечественников.

Дождь перестал, ветер утих и черные воды моря разгладились, когда «Вечный голод» опустился к ним. Я спрыгнул с десантной платформы прямо на палубу «Ветра полыни» и, оказавшись среди матросов, потребовал сказать мне, где капитан.

– Здесь есть кто-нибудь с «Танцующего»? – спрашивал я на суранхе. – Что случилось с капитаном?! Она жива?! Отвечайте или вместо теплых одеял вы получите горячего свинца!

Потеряв самообладание, я схватил двоих матросов за грудки и оторвал от палубы. Остальные в ужасе шарахнулись прочь.

– Где она?! Где Бельмере эл’Тренирэ?!

– Она здесь! – Пронзительный, словно крик умирающей птицы, голос пересилил гомон испуганных разумных. – Она здесь!

Они расступились, давая проход высокой жилистой блондинке, в которой я узнал Клару Осельрод, старшего помощника с «Танцующего». На руках она несла мою Бель.

– Она здесь, – всхлипнула старпом, роняя слезы, – она…

Тело отказалось двигаться, все члены сковал мертвый холод и что-то сдавило грудь так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Изо всех сил я попытался сделать шаг навстречу, но рухнул на колени, сознание помутилось. Не помню, что происходило потом, только белое лицо жены стояло перед глазами… нет, это ее голова лежала у меня на коленях. Моя Бель была мертва.

– Как?

Клара сидела рядом и тихо рыдала. Я был ей благодарен за это, ибо она могла позволить себе то, чего я не позволял. Вокруг уже стояли гвардейцы Черного Караула, оттеснившие всех лишних, но и перед ними я не смел проявлять слабость.

– Мостик… вдребезги… упали… в море… я плыла… но она… она… ее убило взрывной волно-о-ой! – Стон стал воем, и широкие плечи Клары затряслись.

Мы не были хоть сколько-нибудь хорошо знакомы, перекинулись едва ли парой фраз за всю жизнь, и только, но о Кларе Осельрод я знал все, даже то, что она скрывала от своего капитана, а она знала то, что Бель скрывала от мира. Она знала обо мне. Поэтому я притянул ее и крепко прижал к себе – Клара была единственной во всем мире, кто мог в полной мере разделить мою боль, ведь она тоже беззаветно любила Бельмере.

– Нам нужно на сушу, старший помощник Осельрод. Немедля.

– Зачем? – всхлипнула она.

– Ради любви. Нам нужно на сушу.

Я с Бельмере на руках, Себастина и Клара Осельрод погрузились на одну из спасательных лодок «Ветра полыни» и отправились к острову. Солдаты налегали на весла, лодка скользила между еще живыми и уже погибшими кораблями. В воде плавало немало мертвецов, люди и иные, военные моряки разных стран. Тут и там выжившие взывали о помощи, но меня не трогали их мольбы, я смотрел на то, что еще недавно было моей женой. Именно так. Было.

Странно, я стольких убил за годы службы, так хорошо понял смерть… думал, что так хорошо ее понял, однако теперь я видел, что не понимал ни черта. Как главное украшение всей моей жизни могла в одночасье стать этим холодным безжизненным предметом? Тело – всего лишь материя. Жизнь – всего лишь фокус, помогающий мясу оставаться свежим. Моя Бель исчезла, а на руках я держал кусок плоти, словно бы никак с нею не связанный. Все старания поверить, что эта пустая оболочка была ею, оканчивались ничем. Не мог я смириться с ее смертью. Ни за что на свете.

Крохотная песчаная коса с изъеденными ветром скалами – вот и весь остров. Жить на нем могли только чайки, гнезда коих мы потревожили, высаживаясь на берег. Солдаты получили приказ ждать у лодки. Себастина и Клара шли за мной по усыпанному ракушками песку, туда, где суша была тверже, туда, где скальные выступы образовывали ненадежное укрытие от ветра и более надежное – от чужих глаз.

– Здесь, – сказал я, бережно укладывая тело, – это место сойдет. Посмотри-ка, Себастина, здесь уже кто-то умер. Это добрый знак.

Под одним из камней лежал выбеленный солнцем человеческий скелет.

– Да, это место совершенно точно подойдет. Старший помощник, прошу, не подходите слишком близко и храните молчание, что бы ни произошло.

Клара Осельрод отступила. Она не понимала, что происходит, но и не особо хотела знать ответ. Горе было столь сильно, что некоторые чувства в ней притупились, и, пожалуй, даже угроза смерти не смогла бы вывести несчастную из этого состояния.