— Да. Меня одной, как магини, не хватит, чтобы защитить Зэлес. И отбить другие города оазисного сообщества. Сюда придут не просто воины на страшных ящерах, но и маги. Взрослые, умелые, очень опытные. Я одна не сдюжу.

— Никогда так не говори. Будто у наннури недостаёт бойцов, способных противостоять захватчикам.

— Я не то имела в виду. Но магам вы противопоставить мало что сможете. Поэтому я ищу пути, варианты, как уравнять шансы.

Горн сверлил меня мрачным взором, я сидела в максимально расслабленной позе.

— Насколько порох — сильное оружие?

— Мощь его не знает границ. Это монстр из преисподней с огненным всё уничтожающим дыханием… И если его оттуда вызволить, то уже назад не вернуть.

Мы помолчали ещё немного, я едва удерживалась от широкого зевка.

— Иди спать, Шариз, — мама всё это время молча нас слушавшая, заметила моё состояние и осуждающе посмотрела на супруга.

— Я всё понял, милая. Обдумаю каждое слово и приму решение, стоит ли так рисковать и являть этому миру столь грозное оружие, — наконец-то выдохнул Горн, обращаясь ко мне. — Доброй ночи!

— И вам, — ответила обоим родителям и медленно встала. Поскорее бы прилечь. Как же я устала. Оказывается, делиться энергией с таким количеством людей — это не так уж и просто, как казалось на первый взгляд.

Опустошение — идеально подходяще слово, чтобы описать, что именно сейчас творилось в душе и мыслях.

***

Интерлюдия

— Сухам? — Горн стоял спиной к своему советнику.

— Послание перехвачено, — поклонился воин, несмотря на то что в данный момент правитель не мог его видеть. — Отправитель очень хитёр и продумывает каждый ход.

— Хитрость — замечательное качество, всегда ценил умных врагов, — хмыкнул вождь, бросил на луну ещё один взгляд, после чего плотно задвинул ставни, отрезая себя и своего гостя от холода ночи.

— Схватить Оливера Гольстара?

— Нет, ни в коем случае. Пусть живёт, ни о чём не подозревая. Пока живёт… Письмо отдать Лу, он перепишет, и почерк подделает так, что придраться будет не к чему. Пусть нападают. Мы будем их с нетерпением ждать, — хищная улыбка обострила суровые черты Горна.

— Повелитель, — ещё один полупоклон, — позвольте выразить восхищение вашей дочери. Её песнь коснулась моего сердца, заставила задрожать душу. Я плакал… Впервые за много десятилетий и сейчас за эти слёзы не испытываю ни малейшего стыда.

— Твои чувства понятны, я ощущал то же самое, друг мой, — вздохнул Горн и, подойдя к своему заместителю, заглянул тому в глаза. — Нужно беречь Шариз пуще злата, пуще собственной жизни, пуще… Ньеры…

Последняя фраза вынудила Сухама в удивлении вскинуть голову, вопрос, что явственно проступил на лице воина, заставил вождя криво улыбнуться.

— Если надо, моя дочь сможет создать оазис там, где его быть не должно, — Горн говорил прямо, но подразумевал другое, надеясь, что его советник поймёт двойной смысл сказанного. — Я так чувствую, всё моё нутро уверено в этом. Посему приставь дополнительную тайную охрану к моей Эльхам. Понятно?

— Да, господин. Всё будет сделано.

Прим. автора:

*«Кукушка» — песня рок-группы «Кино», написанная Виктором Цоем.

Глава 34

Никому не интересная маленькая девочка по имени Шариз-Эльхам из гонимой и прокажённой в один миг превратилась в магиню и шаманку и тут же получила статус небожительницы. Мне кланялись на каждом шагу, на меня не смели поднять глаз напрямую, только украдкой, со мной старались говорить шёпотом и стремились поделиться всеми своими тайнами, сокровенными желаниями, устремлениями, помыслами, лишь бы я ответила, обратила на них свой взор и благословила. А ещё предсказала им будущее.

Но я не обладала даром провидицы. Некие предчувствия — да, они были, чаще всего подсказывали, верный ли вывод я совершила и правильное ли направление выбрала. Но вот так, чтобы приоткрыть будущее, узреть чью-то судьбу, сказать, что ждёт человека через много лет — нет, на такое я не была способна. О чём и сказала отцу.

— У меня просто чудовищной силы интуиция, а ещё я люблю и умею анализировать полученную информацию, — не без гордости добавила, глядя в задумчивое бородатое лицо папы. — Как сказать людям, чтобы не приставали ко мне со своими желаниями узнать: когда у него наконец-то родится сын, в какой день кто-либо умрёт, будет ли девушка счастлива, выйдя замуж за Джамуда вместо Нижома и так далее.

— Так и скажи, что у тебя дар иного толка, — спокойно посоветовал Горн.

— Говорю, всё равно пристают.

— Я прикажу своим людям донести до народа твои слова, — мужчина пожевал губами, всё ещё находясь явно не тут, — но каждому необходимо твоё внимание, как шаманки. Ты должна суметь помочь тому, кто в отчаянии.

— А как понять, что потревоживший меня именно тот, кто отчаялся?

Горн удивлённо вскинул на меня свои тёмно-карие, почти чёрные, глаза.

— Ты же только что сказала, что у тебя небывалой силы интуиция и размышлять тебе не чуждо. А ещё… такие "заблудшие" чаще всего избегают показывать, насколько им сложно и не просят ни о чём, никого, иногда богов в тишине ночи. А теперь беги, у меня очень много важных дел.

— Спасибо за совет, — задумчиво пробормотала я, направляясь к дверям.

— Просто смотри, и ты непременно их увидишь, — донеслось мне вослед. Я молча кивнула и потянула тяжёлую створку на себя.

— Госпожа, — за дверью стоял Зок, ожидая свою принцессу. — В лечебницу?

— Да.

— Паланкин готов.

— Нет. Сегодня мы на своих двоих.

Мои телохранители не сразу привыкли, что новая Шаманка везде ходит без своей хатэ. Первое время косились, не решаясь спросить. Но как-то всё же не выдержали и уточнили:

— Повелительница, — поклоны, — а почему вы не носите священную хатэ?

— Потому что она и так всегда со мной, — вздохнула я и, прижав ладонь к кулону, висевшему на груди, сделала шапку видимой для всех. Головной убор завис в полуметре от земли, прямо напротив меня. — Вот она.

— Ааа, — удивлённо-восхищённо раздалось в ответ.

Посмотрев на Зока, вдруг сказала:

— Хочу переодеться в одежду простого парнишки. Рондгул сейчас свободен?

— Нет, госпожа Газиса отправила его в травнице Магде с каким-то поручением.

— То-то его не видела после завтрака, — кивнула, размышляя, — тогда найди Лорда. Хочу, чтобы он составил мне компанию.

— Но… простите, зачем? — удивился всегда немногословный Зок.

— Я желаю посмотреть на людей. Увидеть, о чём они думают.

— Вы умеете такое? — уже совсем не скрывая эмоций, ахнул бывалый воин.

— Ой, ну рассмешил, — отсмеявшись, выдохнула я, — нет. Но часто по выражению лица, о том, как человек держит своё тело в пространстве, многое можно сказать. Понимаешь, поскольку я теперь Шаманка