она оказалась в нескольких сантиметрах от цели, к которой Роуин шел почти два десятилетия, и просто упустила ее.

Что еще я могу здесь хотеть?

На ум в первую очередь пришло зелье, о котором говорил Нокс. Забыть Фэрроу – ее давнее желание…

– Пора уходить, – поторопил Нокс. – Ты приняла решение?

Она осмотрелась в последний раз и кивнула.

– Тогда посмотрим, выиграешь ли ты. Пора идти, – заявил он, указывая на портал.

Женевьева медленно от него отошла. Проглотила ком в горле, повернулась и поспешила к выходу. Но прежде чем сделать шаг, она решила запомнить случившееся. Зафиксировать в сознании каждую деталь.

Лекарство существует. Лекарство существует. Лекарство существует. Лекарство существует. Лекарство существует.

Она шагнула в портал.

Лекарство существует. Лекарство существует. Лекарство… э… э… где… я?

Женевьева моргнула и оглядела пыльную старую комнату.

– Какого черта? – пробормотала она и обнаружила за спиной большое зеркало.

Она смотрела на свое отражение, и вдруг…

Сделка с Ноксом. Он забрал ее воспоминания.

– Женевьева.

Она обернулась на голос Роуина.

– Я всюду тебя искал, – сказал он ровно и сдержанно, что жутко нервировало. – Нам нужно идти. Немедленно.

Женевьева оцепенело позволила ему увести себя из узкой башни, лишь единожды оглянувшись на пустую комнату.

Роуин вывел ее в другой коридор, тоже пустой, за исключением врат ада в конце.

– О чем хотел поговорить Нокс? – тихо спросила она.

– Семейные дела, – отрезал он, давая понять, что на этом разговор должен быть закончен.

– Об Охоте? О лекарстве для твоей матери? – добивалась она, когда он остановился перед порталом. – И еще… почему мы оказались в том переулке, если врата ада есть прямо в доме?

– Эти – только для выхода, не для возвращения, – объяснил он. – Мера безопасности.

– А остальные мои вопросы?

Он не ответил – лишь схватил ее за запястье и потащил сквозь портал. Они снова оказались в Энчантре, в кабинете.

Женевьева замерла, глядя на него с выжиданием. О чем Нокс хотел с ним поговорить? О них? Неужели он начинает что-то подозревать? Предлагал ли он Роуину сделку?

«Сколько еще он хранит секретов? И какой из них станет последним гвоздем в крышке моего гроба?»

Роуин провел рукой по волосам, явно нервничая.

– Уэллс ездил в Ноктурнию за информацией… и он ее получил, – наконец сказал он.

Она склонила голову.

– Почему ты так раздражен? Что-то плохое?

– Смотря кого спрашивать.

– Я спрашиваю тебя, – резко ответила она.

– Сегодня случилось слишком много всего, – сказал он. – Мне не следовало тебя брать. Тебе надо было остаться здесь, отдохнуть.

Она опустила руки, почувствовав укол обиды. Взгляд Роуина смягчился, но зубы оставались сжаты.

– Думаю, нам обоим стоит поспать. Следующие дни будут длиннее обычного.

Она больше ничего не сказала – даже когда они вернулись в спальню. Внутри проросли семена тревоги. Что-то было совсем не так.

Женевьева провела кончиками пальцев по словам на браслете, все еще застегнутом на ее запястье, и не могла не задаться вопросом: если свет там, где я… почему мне вдруг так темно?

Пятый раунд Охоты

39. Кто угодно

Когда пришло время следующей церемонии выбора, Роуин по-прежнему вел себя странно. Нормальный разговор между ними так и не состоялся, но он не спускал с Женевьевы глаз.

Большую часть времени они проводили в молчании, стараясь избегать его братьев и сестру, и скрывались в библиотеке, где она наконец показала ему книгу об алой гнили. Казалось, Роуина поразило, что она вообще взялась искать эту информацию, но он ничего не сказал. К несчастью, Женевьева не смогла узнать о вирусе никаких новых подробностей, и это выводило ее из себя.

Ее неотступно преследовало неосознанное, необъяснимое ощущение, что она упускает нечто важное.

Наконец они покинули библиотеку и отправились ужинать с Эллин, которая без умолку пересказывала сплетни о печально известной семье Серпентайн, о которой Женевьева столько слышала на дне рождения. Она поймала себя на мысли, что, вероятно, именно так чувствовала себя Офелия, когда Женевьева возвращалась домой с историями о шумных вечеринках и встречах с друзьями.

После ужина Женевьева записала в дневник события прошедшей недели, тщательно заполняя пробелы и подробно описывая упущенное. Она попыталась разобраться в чувствах к Роуину, но по-прежнему не могла их определить – особенно теперь, когда ее терзали подозрения, что он мог заключить какую-то коварную сделку с Ноксом. В конце концов, дьявол не раз предлагал ей сделку, а все вокруг ясно давали понять – прежде всего Нокса интересует зрелище для тех, кто платит.

– И вот их осталось пятеро, – объявил Нокс, появившись в бальном зале и возвращая Женевьеву к реальности.

Без лишних слов дьявол подбросил в воздух Охотничий Клинок, и тот устремился прямо к Эллин.

– О, Ковингтон Сильвер, – Эллин отбросила со лба прядь платиновых волос, – после вчерашнего лучше беги.

Ковин ухмыльнулся.

– Вперед, сестренка.

– Игра? – спросил Нокс.

– Зайцы и выстрелы, – объявила Эллин.

Нокс кивнул.

– Начали.

Как обычно, Грейв и Ковин неторопливо вышли из зала, и, к удивлению Женевьевы, Роуин последовал за ними, не став ее дожидаться. Похоже, Грейв тоже это заметил.

Она бросилась за Роуином, но он юркнул в уборную и заперся прежде, чем она успела его догнать. Когда она постучала, изнутри раздался оглушительный грохот.

Что за черт?

Дверь распахнулась.

– Ты правда решил уйти без меня? – выдохнула она. – Даже не объяснив, что, черт подери, значит «зайцы и выстрелы»? Что ты наделал?

Зеркало над раковиной было разбито. Его поверхность больше не отражала свет – теперь она стала черной. Осколки стекла усыпали столешницу, среди них темнели капли черной крови. Женевьева опустила взгляд на кулак Роуина: он рассек кожу на костяшках, но рана уже затягивалась.

Роуин затащил ее внутрь и захлопнул дверь. Женевьева выразительно посмотрела на зеркало, и он провел рукой по волосам.

– Игра Эллин – вариация на тему «убить двух зайцев одним выстрелом», – монотонно пояснил он, словно это самое важное. – Если бы ты позволила мне закончить экскурсию несколько дней назад, ты бы знала. Если во время раунда ты столкнешься с другими игроками, ты обязана оставаться с ними до конца. Так охотнику проще собрать всех вместе. Хотя обычно эту игру выгоднее выбирать на более ранних этапах.

– Роуин, что случилось? – спросила она. – Что, черт возьми, произошло в Ноксиуме? Раньше ты вел себя иначе.

Его лицо оставалось непроницаемым.

– Как именно я вел себя раньше, проблема?

– Как… как…

– Поконкретнее, – насмешливо протянул он.

– Не притворяйся, будто тебе плевать…

Он молниеносно прижал ее к стене.

– Вот в этом и