того, было уже поздно: рыжеволосая девушка, а вслед за ней и две других – очевидно, Матильда и Астория – уже ее окружили.

– Я Глэдис, – представилась рыжеволосая. – А это Матильда и Астория.

Она по очереди указала на подруг. Судя по внушительным клыкам Матильды, она была вампиром, а Глэдис и Астория – какими-то демонами, точно и не скажешь.

– Мы просто в восторге от вас с Роуином, – восторженно затараторила Глэдис. – Я ставила на тебя с самого начала. Я знала: Роуин не женится на смертной, если она бесполезна.

– Астория думала, ты не переживешь первый раунд, – заметила Матильда.

– Я изменила мнение, когда ты нырнула за Умброй, – поспешила оправдаться Астория. – Сначала я не увидела в тебе ничего особенного. Но Умбру мы обожаем. Они с Сапфиром – наши любимые фамильяры.

– Секс с Роуином был потрясающим? – поинтересовалась Матильда.

– Выглядел он уж точно потрясающе, – вставила Глэдис.

– Я всегда была к нему неравнодушна, – мечтательно вздохнула Матильда.

– А мой любимчик – Грейв, – ухмыльнулась Астория. – Хочу, чтобы он ненавидел меня, как всех остальных. Прямо вдавливая в матрас.

Они увлеклись обсуждением Охоты – прошлой и нынешней – и постепенно перешли на родной язык, а Женевьева начала медленно пятиться к выходу.

Улучив момент, она бросилась к двери и выскочила наружу. Роуин как раз заканчивал.

– Спасибо за помощь, – сказал он владельцу страуса.

– Ты знал, что у нас есть фанаты? – спросила Женевьева. – На меня сейчас набросилась целая группа.

В уголках его губ мелькнула улыбка.

– Разумеется, у нас есть фанаты. Только взгляни на нас.

– Ну да, – согласилась Женевьева, перекинув через плечо прядь волос. – Но странно – они вели себя так, будто мы давно знакомы. С вами здесь всегда так ведут? То есть… вели до того, как ты перестал здесь бывать? – поспешно добавила она.

– Когда ты становишься для людей развлечением, некоторые начинают воспринимать тебя как товар, – сказал Роуин. – Они относятся к тебе, как, по их мнению, ты заслуживаешь – смотря насколько хорошо ты их забавляешь. Еще одна причина, по которой я перестал здесь появляться.

Женевьева ободряюще сжала его руку. Он поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы.

– Мы сразу отправимся в поместье Нокса? – спросила она.

Он покачал головой.

– Перед паромом нужно заглянуть в одно местечко.

Роуин привел Женевьеву в лавку, которая показалась настоящей мечтой. Ничего примечательного снаружи – но внутри все завораживало. Куда ни глянь, все сверкало: вдоль стен тянулись стеклянные витрины, заполненные редкими драгоценными камнями и диковинными безделушками.

Продавщица обратилась к Роуину на языке, на котором говорили девушки в лавке зелий. На ее вишневых губах играла улыбка, и она окинула их оценивающим взглядом.

Роуин, жестом предложив Женевьеве осмотреться, подошел к продавщице, склонил голову и что-то тихо сказал. Женевьева наблюдала за ним, но вскоре ее внимание привлекла одна из витрин. Через несколько минут продавщица вынесла из подсобки коробочку. Роуин вложил ей в ладонь нечто, похожее на золотые монеты, и направился к выходу.

– Готова? – спросил он.

Она кивнула, бросив взгляд на коробочку в его руках.

– Теперь – в поместье Нокса?

Роуин кивнул.

– Пора навестить мою мать.

37. Подарок

Поместье Нокса оказалось настоящим замком – с башнями, шпилями и весьма эффектным подъемным мостом.

– Добро пожаловать в настоящий ад, – сказал Роуин, когда они сошли со второго парома на каменную пристань.

Первая переправа прошла довольно спокойно – не считая предупреждения капитана о демонических сиренах, которые утащат ее на дно, если она свалится в воду. Женевьева вцепилась в Роуина и не отпускала.

Во время второй переправы Роуин объяснил, что круги ада устроены примерно одинаково: два кольца суши окружают более крупную середину, а между ними протекают реки. Название первой она не запомнила, но вторую Роуин назвал Аварицией и сказал, что, если выпить из нее воды, человека полностью поглотит грех алчности.

Самое внешнее кольцо, куда они прибыли, называлось Окраинами – там жило и работало большинство демонических обитателей каждого круга. На внешнем кольце жили самые могущественные демоны, на внутреннем – самые могущественные дьяволы. Именно там находился дом Нокса – Ноксиум.

– Он назвал жилище в честь себя? – сухо заметила Женевьева.

– Его настоящее имя не Нокс, – ответил Роуин, подходя к железному рычагу у подъемного моста. – Мы зовем его Ноксом из-за Ноксиума. Дьяволы не используют истинные имена.

Верно. Офелия как-то упоминала, что раньше Салема называли другим именем. Истинным именем. Но все его мгновенно забыли, как только обрушилась Фантазма.

Роуин остановился перед механизмом. Из ручки выступал острый шип, и Роуин так сильно сжал кулак, что по стержню свободно потекла его кровь, а потом резко дернул рычаг назад.

– Он открывается лишь перед теми, кого узнает, – объяснил он.

Зазвенели цепи, и мост медленно опустился на землю, приглашая их в нутро замка. Стены были увиты лозами демоники, как и Энчантра, и архитектурный стиль тоже напоминал дом Сильверов. Женевьева даже заподозрила, что дьявол поучаствовал и в строительстве другого поместья.

Когда они наконец вошли, их уже ждал Нокс.

– С возвращением, Роуингтон. Слишком давно не виделись, – прокомментировал он, приглашая их внутрь. – Пикси, принеси нам вина.

– Не надо, – выпалил Роуин прежде, чем маленький демон с розовыми косичками побежал выполнять просьбу Нокса. – Женевьева не будет ни есть, ни пить.

– Ой, точно, – притворно удивился Нокс. – Совсем забыл о дурацком правиле.

Роуин выразительно посмотрел на Нокса, давая понять: он прекрасно знает, что дьявол врет.

– Если ищете Уэллингтона и Ремингтона, – продолжил Нокс, – то они в семейном крыле. Ходите где хотите, но ничего не трогайте, или ваши руки окажутся на обеденном столе у моей прислуги. И не забудьте, миссис Сильвер: перед уходом я хочу показать вам сокровищницу.

Роуин бросил на дьявола тяжелый взгляд, но Нокс не обратил на это никакого внимания, подмигнул и исчез.

– Пойдем, – пробормотал Роуин. – Посмотрим, чем заняты мои братья.

– Роуин? – воскликнул Уэллс.

Уэллс и Реми расположились в гостиной восточного крыла. Судя по всему, ужин только закончился: дворецкие и слуги убирали подносы и бокалы. Женевьева задалась вопросом, совпадает ли местное время с Энчантрой.

Реми поднялся с черного кожаного дивана, заметив в дверях своего близнеца.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил Реми. – И с ней?

Женевьева нахмурилась. Она думала, у них с Реми хорошие отношения. Впрочем, учитывая, что пару дней назад она вырвала у него изо рта кусок металла и придавила его книжным шкафом, – может, и нет.

– Женевьева нашла еще один жетон иммунитета. И она моя жена, – ответил Роуин. – Куда я, туда и она.

– Как мило, – скучающим тоном пробурчал