свои соболезнования. Его мать рассказала, что в последнее время он был чем-то обеспокоен. Она слышала, как однажды во сне он пробормотал что-то вроде «это неправильно», и что «они не должны этого делать». Вот я и подумала, что, похоже, его принуждали к чему-то противозаконному.

— Интересно, — кивнул инспектор. — Подобной информацией мы пока не располагаем, но непременно разберемся. Уверяю вас, мы рассмотрим все версии, хотя, может быть, вы готовы сообщить о чем-то прямо сейчас?

— Если бы мне было что-нибудь известно, я бы охотно поделилась с вами, — сказала я. — Вас должны были известить, что принцесса сейчас находится недалеко от Сандрингема. Я же буду в Раннох-хаусе в течение нескольких следующих дней, так что вы знаете, где нас найти, если надо будет связаться по поводу дознания.

Я встала. Он сделал то же самое.

— Вы, люди из общества, держитесь вместе во что бы ни стало, не так ли? — сказал он.

— Что вы имеете в виду?

— Я уверен, что вы знаете больше, чем говорите, но в деле замешан кто-то из вашего круга, и потому вы молчите. Но когда мы раскроем дело, я обязательно узнаю, если вы утаивали правду, и тогда вам не поздоровится. Мне все равно, кто вы и какое положение занимаете.

— Я знаю, что вам все равно, — холодно ответила я. — В начале этого года вы арестовали моего брата, который был совершенно ни в чем не виноват. Повторяю еще раз: мне ничего не известно ни об одном из этих злосчастных происшествий. К сожалению, ничего больше я вам сказать не могу.

И я удалилась с большим достоинством.

Глава 34

Возвращаясь домой через Сент-Джеймс-парк, я смотрела, как играют дети, как прогуливаются — рука в руке — пары, как клерки из окрестных контор растянулись на траве, наслаждаясь солнцем, и думала, что все, все в этом мире радуются жизни, кроме меня. Конечно, это было не так. В этот самый час по всему городу люди выстраивались в очереди в надежде найти работу или раздобыть хоть немного бесплатного супа. Но в этот летний день депрессия не имела власти над посетителями парка. Я же, напротив, не могла сбросить груз со своих плеч.

Визит к старшему инспектору Бёрнеллу окончательно сбил меня с толку. Человек моего круга. Я не могла выкинуть эти слова из головы. Нет сомнений, что человек моего круга убил бедного Табби Тьюксбери, и именно Гасси предложил ему тот коктейль. Но прежде он попытался напоить Сидни Робертса. Знал ли Гасси, что в напиток был подмешан фенобарбитал? Собирался ли он подпоить Сидни, чтобы тот упал с балкона? Но зачем? В голове пронеслись разнообразные версии: честный Сидни угрожал заявить в полицию о кокаине; Сидни был кем-то вроде посредника, переправлявшего наркотики из доков в Мейфер, пока однажды совесть не взяла верх. Но разве это повод для убийства? И если Гасси не знал, что было в напитке, то кто из присутствовавших мог желать смерти Сидни и почему?

Ослабленные крепления прутьев перил недвусмысленно указывали на Гасси. В конце концов, это была его квартира.

Передо мной выросли простые очертания — я узнала дом. Может быть, пойти и посмотреть самой? Гасси был за городом, на безопасном расстоянии от меня. Думаю, убедить швейцара впустить меня будет несложно. И я решительно зашагала в сторону белого здания. Швейцар в униформе приложил руку к козырьку фуражки и впустил меня в отделанный мрамором и стеклом вестибюль, где сидел консьерж.

Свои объяснения я начала с вечеринки.

— О, да-да, та самая вечеринка, — понимающе кивнул он.

— Так вот. Я как раз была там, когда начался ужасный хаос. Мы уезжали в такой спешке, — продолжала я, — что, боюсь, я оставила свою маленькую сумочку где-то в квартире.

— Простите, мисс, но мистер Гормсли в отъезде.

— Я знаю. Мы вместе гостим в одном поместье в Норфолке, — сказала я. — Уверена, он не будет возражать, если я зайду и поищу свою сумочку. Я так к ней привыкла. У вас ведь есть запасной ключ?

Какое-то время он размышлял над моими словами, наморщив лоб, затем поднялся с места.

— Что ж, вреда не будет, если вы заглянете на минутку.

Он зашаркал в крошечную комнатку, где висели ключи, и мы пошли к лифту.

В квартире Гасси стоял запах застарелого сигаретного дыма. Послеполуденное солнце проникало внутрь сквозь огромные окна, отчего было нестерпимо душно. Консьерж замер в дверях. Очевидно, он не собирался оставлять меня одну.

— Не знаю, где именно я ее оставила, — сказала я.

— По-моему, везде полный порядок, кажется, все на своих местах, мисс?

Так и было. Слуга Гасси вылизал все до блеска. Я вошла в гостиную с низкой современной мебелью. По стенам были развешены жуткие абстрактные полотна. В углу стоял письменный стол, но мне едва ли удалось бы заставить консьержа поверить в то, что я могла засунуть сумочку в один из ящиков. И, разумеется, я понятия не имела, что ищу. Лист промокательной бумаги, на котором отпечаталось письмо, где Гасси угрожал Сидни, если тот откажется доставить наркотики, или что-то другое? Наверно, нет. Или, наоборот, письмо от Сидни, где он сообщает, что будет вынужден обратиться в полицию? Мусорная корзина была пуста, бюро — девственно чисто.

— Наверно, она в спальне, — высказала я предположение, от которого его брови удивленно приподнялась. — Помню, мы оставляли наши накидки на кровати. Сумочка могла завалиться за кровать.

— Я схожу поищу, мисс. Не хочу, чтобы вы ползали там на четвереньках, — сказал он.

Я подождала, пока он зайдет в спальню, а потом бросилась обратно к бюро. Крышка легко поддалась. Отделение для корреспонденции было набито письмами, требовавшими ответа. Я наскоро проглядела их, потом быстро проверила один за другим все ящики и как можно тише вернула все на свои места.

— Нашли что-нибудь? — окликнула я консьержа.

— Ничего, мисс.

— Тогда я посмотрю на кухне.

Я поспешно отошла от бюро.

Через десять минут мне пришлось признать, что мои поиски не увенчались успехом. Конечно, полиция, скорее всего, уже провела тщательный осмотр и забрала все улики. Пока лифт вез нас с консьержем вниз, я размышляла о том, что увидела. Единственное, что можно было сказать о Гасси — он явно жил не по средствам. Почти все счета были не оплачены, некоторые из них пришли по второму, а то и третьему разу. Он задолжал портному, винной лавке, «Фортнуму». Если он и торговал наркотиками, состояния