Теперь мне предстоит пережить последнее прощание с Дэнни перед тем, как навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Ненавижу себя за то, как отчаянно хочу снова в нём раствориться.

После всего, через что мы прошли, я ненавижу весь мир.

Но я хочу забыть об этой ненависти и вместо этого просто... чувствовать.

Я сохраню этот момент в памяти, потому что твёрдо решила: он станет для нас последним.

Хочу, чтобы мы оба прочувствовали всю свою злость. Чтобы она завладела нами без остатка, а слова больше не имели значения. Пусть за нас говорят наши тела.

35. ДЭННИ

Рядом с ней я чувствую себя самым счастливым мужчиной на свете. Когда Ари вошла в зал в начале бала, мне показалось, что весь мой грёбаный мир наконец обрел смысл.

Эти несколько дней без неё были настоящей пыткой.

С тех пор как она ушла, я почти не сплю. В тот день она меня уничтожила. Раньше я никогда не был склонен накручивать себя. Всегда гордился тем, что умел жить просто и не усложнять себе жизнь. Но без неё я начал сходить с ума.

Я пообещал ей, что никогда её не отпущу. И я не отпущу.

Я не ожидал увидеть её на балу вместе с Вайолет и Зиком. Но когда Ари вошла в зал в том красном платье, которое я для неё купил, прекрасная как богиня, понял: между нами ничего не кончено.

Обещание, которое Пол заставил нас всех дать — единственная причина, по которой сердце Кейна всё еще бьется.

Но сейчас я хочу заставить моего Ангелочка плакать.

Она придвигается ближе, ее потрясающие сиськи всё еще вываливаются из платья, а твердые соски касаются моих бедер, дразня. Ари усаживается рядом, выгибается, и я чувствую ее губы у головки своего члена; ее дыхание обжигает кожу. От этого ощущения я твердею, и если не почувствую ее прямо сейчас, взорвусь от боли.

Хватаю ее за черные волосы на затылке и сжимаю так грубо, что она вскрикивает, когда я натягиваю пряди у самых корней.

Я не был с ней так груб со времен Ирака, и не собираюсь просить прощения.

— Ты примешь свое наказание, Ари. Будешь проливать ради меня сладкие слезы, и возненавидишь это.

Притягиваю ее лицо к себе, а затем провожу языком от основания шеи до щеки. Она такая вкусная, но это ни в какое сравнение не идет с тем медом, что течет у нее между бедер. Ари такая соблазнительная, что это, блядь, вызывает зависимость.

Я одержим ею.

— Тебе ведь нравится, когда я принуждаю тебя, да?

Тянусь к ней, просовывая руку под платье, и издаю низкий садистский смешок, поняв, что на ней нет трусиков. Пальцы скользят между складок, затем я проталкиваю два внутрь, и она вздрагивает. Такая тугая, нежная и сладкая.

— Какой грязный ангел.

Она такая влажная, что соки уже текут по бедрам, пачкая мое сиденье.

Блядь.

— Дэнни, я хочу...

Засовываю пальцы ей в рот, не давая договорить.

— Сегодня речь не о том, чего ты хочешь, Ари. — Её брови сходятся вместе, растерянно. — Попробуй, что я делаю с тобой. — Она сжимает губами мои пальцы и начинает сосать. — Ты возненавидишь то, как сильно тебе это понравится. Твоя киска уже плачет, — насмешливо воркую я ей на ухо. Затем я осторожно прикусываю её мочку, и Ари взвизгивает. — К тому моменту, как я закончу, она будет вопить от жажды.

Ее глаза расширяются, а щеки вспыхивают ярко-розовым.

Сегодня я не позволю ей кончить. Может, я ревную. Может, мне больно. Или я просто зол. Как бы там ни было, извинюсь позже.

Сначала грех, покаяние — потом.

Затем насаживаю ее ошеломленный, приоткрытый рот на свой член. Ари давится моей длиной. Яйца сжимаются, и я довольно рычу.

Салон пикапа заполняет песня «Change» Deftones, и я едва различаю бессвязные звуки, пока она меня заглатывает.

Ари обхватывает меня языком, вылизывая каждый чувствительный нерв; я откидываю голову на кожаное сиденье, пока она давится, задыхается и яростно сосет.

— Блядь, детка, какая же ты хорошая девочка. Моя хорошая девочка.

Ослабляю хватку и наблюдаю, как она берет под контроль свою потребность пробовать меня на вкус. Я всё еще держу ее за волосы, но остальное она делает сама.

Крепко стискиваю зубы каждый раз, когда член упирается ей в горло. В уголках красивых карих глаз блестят слезы.

Она продолжает сосать, двигая головой вверх-вниз, а я неотрывно смотрю, наслаждаясь каждой гребаной секундой. Затем выпускает член изо рта и переключается на яйца. Со стоном вскидываю брови, когда она берет их в рот. Застала меня врасплох. Она втягивает каждое по очереди, растянув губы в греховной ухмылке.

— Накажи меня жестче, Дэнни.

Брови снова ползут вверх. От этой просьбы член дергается, но я колеблюсь.

— Осторожнее с желаниями.

Потому что я это сделаю. Накажу ее жестче, если она так хочет, но отдать мне полный контроль? Вот это по-настоящему опасно.

Предупреждающе рычу, пока она ведет языком по всей длине до самой головки, не переставая улыбаться. А затем берет головку в рот и втягивает так, что мир перед глазами меркнет.

— Я прекрасно знаю, о чем прошу. Накажи. Меня. Жестче, — дразнит Ари.

Садистски ухмыляюсь. Ей нравится боль.

Грубо и крепко хватаю ее за горло, на этот раз сдавливая пальцы. Приблизив лицо к своему, произношу:

— Подставляй задницу, Ари. Я заставлю твою киску истекать для меня, пока буду заполнять тебя изнутри. Ты будешь умолять меня остановиться, и когда ты сорвешься — я трахну тебя еще жестче.

Затем я провожу носом по её груди, и она прижимается ко мне.

Я сильно сосу её сосок, сжимая её грудь другой рукой. Мои пальцы впиваются в её кожу, словно я — голодный зверь.

Закрываю глаза, пока дразню её. Её тело напрягается, когда она понимает, что я собираюсь выпустить на волю свои самые тёмные желания.

Если она думает, что это предел, то даже не представляет, на что я готов пойти, чтобы заявить на нее свои права.

— Знаешь что? Нет! Я больше не хочу отдавать тебе ни единой частички себя. Отпусти меня, мать твою.

— Отпустить? — саркастично хмыкаю.

Она кивает, метая в меня молнии, и я смеюсь.

— Ты никуда не пойдешь. У тебя, блядь, нет выбора, — рычу я. Господи, как же мне нравится смотреть, когда она злится на меня.

Ари пытается тереться об меня, видимо, чтобы