Кресло пилота с панелью управления на вполне ожидаемом месте располагались в более узкой носовой части, а ещё два кресла — в расширенной кормовой.

Спереди по центру корпуса торчало короткое дуло. Сзади, тоже по центру находилось устройство, напомнившее мне гарпунную пушку, только без гарпуна. Дверцы у тосира отсутствовали. Забирались в него, перелезая через не слишком высокие борта.

Тренированные аборигены проделали это с лёгкостью земных паркурщиков, мне же пришлось немного примериваться, и лишь со второй попытки, и то не без помощи Садиса, забралась внутрь, хотя меня нельзя назвать плохо подготовленной физически.

Я тут же прилипла взглядом к кормовой пушке. Она крепилась на очень коротком лафете и, кажется, могла вращаться из стороны в сторону. Стрелок, вероятно, становился в проход между креслами, который находился ниже уровня пола. Тут же проверила это, спрыгнув в углубление и примерившись к орудию. Для моего роста пушка располагалась высоковато, но вполне приемлемо, если подставить низкую скамеечку.

Любовь к оружию у меня от деда — кадрового военного. Он в детстве водил в тир, где учил стрелять не только из мелкашки, но даже из своего наградного пистолета. На мамино ворчание по этому поводу у него был железный аргумент: «За неимением внука развиваю внучку как могу».

— Тебя заинтересовала ситру́нна? — услышала за спиной голос Садиса.

— Да. Можно потрогать?

— Ты меня снова удивляешь, бийери. Красивая девушка и оружие — очень необычно. Эта ситрунна может поворачиваться вправо и влево, а также немного вверх и вниз.

Садис жестом показал, что могу попробовать. Я положила ладони на ствол и провела по корпусу вниз. Руки легли на две удобные ручки с плоскими квадратными кнопками под большие пальцы. Слегка повела вбок. Пушка двигалась легко. Конструкция прицела тоже не сильно отличалась от земных аналогов. Поворотный механизм позволял направлять оружие по дуге в сто восемьдесят градусов, только при крайних положениях стоять было неудобно, разве что залезть с ногами на кресло.

— Хорошо бы доработать, — тихонько пробормотала я.

— И как же? — присоединился к нашему общению Русколь; хороший же у него слух.

— Если стрелок сможет двигаться вокруг пу… ситрунны, то дуга обстрела увеличится хоть до полного оборота вокруг центра, но для этого надо сдвинуть всю конструкцию вглубь, основание сделать выше, — объяснила, указывая на тумбу, где крепился ствол, — и тогда не надо будет делать углубление в днище.

— Такое предлагалось несколькими изобретателями, но совет мастеров не увидел смысла вносить изменения. Передняя ситрунна вполне справляется с работой, уничтожая рукокрылов спереди, — немного покровительственно улыбнулся наследный прынц. — Если встретим сегодня ренвилов, то сама всё увидишь, хотя мы за время отработки хорошо сократили их количество. Вчера встретили и уничтожили всего двух. Усаживайся. Пора взлетать.

Я угнездилась в удобном кресле, пристегнулась и бегло осмотрелась. Крыша у аппарата тоже отсутствовала, но в носовой части находилось стекло полукруглой обтекаемой формы, закрывавшее спереди и немного сверху примерно четверть летательного аппарата, что предохраняло пилота от потоков воздуха. По всему краю стекло зачем-то украшали кристаллы радужника, назначение которых выяснилось, как только тосир набрал скорость. Они создали прозрачное защитное поле над нашими головами. Оказалось очень удобно — и ветер не сдувал, и всё вокруг видно.

О принципах преодоления гравитации спрашивать не решилась — вряд ли аборигены стали бы рассказывать, без сомнения, секретную информацию. А для построения личных теорий пока хватало знаний из прошлой жизни. Энергией, скорее всего, аппарат снабжали накопители из радужного краца, а механика — она и в Африке механика, и в этом мире — вряд ли сильно отличалась от земной.

Вскоре под нами замелькали небольшие поселения, возделанные поля, стада домашнего скота. Казалось, что я пролетала над российской глубинкой с её деревеньками и сёлами, только без развалюшных хибарок, а с вполне презентабельными домами. Такое впечатление, что в Ласконии все сельские жители не испытывали финансовых затруднений, судя по внешнему виду жилья.

— Бийер Русколь, а можно убрать защитное поле?

Мою просьбу выполнили, и я с удовольствие подставила лицо под встречный ветер.

Многочасовой облёт наличие опасных тварей не выявил, и наследник, который в этой двойке был за пилота, посадил тосир в одной из долин, где сверкали и переливались в лучах полуденного светила воды ручья, стекавшего с гор. Чистейшая с виду, она образовывала маленькие водопадики по всей длине своего пути. Глядя на ручей, захотелось тоже попрыгать по камням или хотя бы просто походить, размять ноги. Мы умылись, и я с удовольствием прогулялась к ближайшей скале, пока мужчины доставали и распаковывали сухпаёк — обед по расписанию, ага.

В этом месте гора начинала своё восхождение к небу. Рыжевато-коричневые пласты породы типа песчаника отслаивались под воздействием ветра, солнца и дождя, образуя у подножия каменное крошево. Занесённые ветром семена, проросшие в трещинах, составляли скалам компанию, оживляя их однообразие живописными пятнами зелени, различной по цветовой гамме. Кустарник карабкался, вгрызался корнями, выискивая расщелины и стараясь закрепиться, что лишь помогало разрушению камней. Мхи благоразумно обитали неподалёку от живительных брызг водопадов, образуя на валунах мохнатые коврики неправильной формы. Даже цветы, и те как-то ухитрялись выжить в не слишком благоприятных условиях на ветру и под палящими лучами светила.

Мой взгляд скользил по этой суровой красоте, вдруг зацепившись за нежно-розовое пятно. На краю одного из моховых ковриков, на довольно приличной высоте, росла группка из нескольких цветов. Не слишком любимый цвет компенсировала интересная форма цветка, и даже полудохлый червячок разумной мысли об опасности такого предприятия не соизволил проползти по моим извилинам — так захотелось рассмотреть их поближе. Юный ботаник-самоучка.

Я начала карабкаться, цепляясь за камни, стремясь добраться до цели и надеясь, что те полтора урока по скалолазанию, что успела получить в прошлой жизни «за компанию» с подругой, помогут мне достичь цели.

Ага, достигла, невзирая на взволнованные крики спутников. Сделала раз — схватилась за выступ сверху, нащупывая очередную опору для ноги, сделала два — потянулась к вожделенной добыче. Ну, ну, ну! Всё. Пальцы обхватили стебелёк, и тут предательский песчаник решил, что он уже устал держать такую тяжесть, и нога сорвалась, обрушивая вниз небольшой камнепад, а я, потеряв опору, спиной начала стремительное движение вниз, всё ещё сжимая несчастное растение, вырванное прямо с корнем. Что ж, и эта короткая жизнь была интересной и весёлой.

Но вдруг падение как-то странно замедлилось, а я вполне благополучно и мягко приземлилась на пятую точку.

— Вирона, ну что за безрассудство! — услышала сердитый