– Почему ты всегда уходишь от ответа на прямые вопросы, дорогой? Это вопрос тактики? – съехидничала девушка.

– Я просто хотел узнать, что тебе нужно, – глухо сказал лорд, продолжая упрямо гнуть свою линию и вовсе не горя желанием вступить в полемику о своей манере вести разговор с мучительницей-кузиной.

Эта наивная девочка просто не представляла, что творится у него в душе!

– Вот-вот, об этом я и говорю, милый, – настаивала Элия, не уступая кузену в упрямстве.

Мужчина закончил препираться и ушел в глухую оборону. Окончательно замолчав, он принялся так старательно изучать простенькие геометрические узоры на скромном паласике у себя под ногами, словно неожиданно обнаружил там послание Творца, разъясняющее смысл существования Вселенной.

– Что там такого интересного, кузен? – мило поинтересовалась девушка, тоже опуская взгляд и невольно отмечая, какие у Нрэна узкие ступни с длинными пальцами. Вот только пальцы эти нервно поджаты, словно лорд не ведет разговор с очаровательной девушкой, а сражается не на жизнь, а на смерть.

– Так что тебе угодно? – обреченно повторил воин, от всей души надеясь, что Элии скоро надоест над ним измываться, и думая, что, когда кузина удалится, ему придется перечистить четверть содержимого оружейной, чтобы успокоиться.

– Мне угодно поговорить о Лейме, – пожалев не столько Нрэна, сколько свое время, призналась тиранка.

– Что с ним случилось? – обеспокоенно спросил лорд, признав важность темы и осмелившись наконец отвести взор от коврика.

– Ничего того, что не случается постоянно, – фыркнула девушка и деловито предложила: – Пойдем в комнаты, а то здесь у тебя, кроме как на пол, даже присесть некуда. Может быть, в жилых помещениях среди твоих паласов, ширм, железок, столиков, книг и лавок отыщется хоть одно относительно мягкое кресло. Я устала.

– Конечно, извини, пойдем в гостиную, – вновь понурился Нрэн, проклиная свою неловкость и глупость.

Ни один из братьев не стал бы вести себя так по-идиотски в обществе Элии. Ни Энтиор, ни Мелиор, даже Кэлер никогда не забыли бы о том, чтобы предложить сестре сесть, прежде чем начинать беседу. Воин никогда не умел, да и не стремился научиться обращаться с женщинами. Знатные дамы с их льстивыми речами, заискивающими улыбками и тщательно скрываемым страхом в глазах не удостаивались его ухаживаний, он всеми силами старался избегать их. Тех же женщин, в чьем обществе нуждалось периодически его тело, Нрэн не сажал в кресло, чтобы вести изысканные беседы, а укладывал на ту поверхность, что была под рукой.

Но кузина никогда не походила ни на родовитых авантюристок, которые, сгорая от ужаса, всеми силами пытались забраться к нему в постель, ни на девочек с улицы Грез, каковых брал на свое ложе он сам. Никогда в ее глазах не было страха перед ним, перед воителем, чьим призванием и судьбой были войны и смерть.

Нрэн решительно не знал, как себя вести с Элией, и отдал бы очень многое, чтобы этому научиться, чтобы не замирать статуей, теряя дар речи, стоило ей приблизиться к нему, чтобы ухаживать за ней так ненавязчиво и изысканно, как Мелиор, или трепаться так непринужденно и весело, как Джей или Рик. Но больше всего ему хотелось оставаться в обществе кузины таким же спокойным, как Тэодер, Ментор или Ноут. Вот только воитель с обреченным ужасом чувствовал, что покой этот утерян для него навсегда. Оставалось лишь пытаться делать вид, что он холоден и невозмутим, как было когда-то прежде, в благословенные времена, когда он почти не вспоминал о существовании младшей кузины.

Нрэн был абсолютно уверен, что Элия никогда не снизойдет до грубого солдафона, а если узнает о его чувствах, только посмеется над ними. Иногда воитель думал о том, что лучше бы принцессу выдали замуж в какой-нибудь далекий мир, лучше всего другого уровня. Но тут же в душе воина вскипала такая дикая ревность и боль, что он понимал: ему не вынести долгой разлуки. Он убьет жениха Элии, едва узнав о его существовании. Лучше тысячи лет скрываться из Лоуленда и возвращаться вновь, чтобы видеть ее – свободную, веселую, легкомысленно меняющую мужчин как перчатки, мучающую его своими шутками, такую прекрасную, недоступную и желанную, – чем знать, что Элия будет принадлежать кому-то одному и этим единственным будет не он.

– В чем дело? – «изысканно» спросил воитель, дождавшись, пока Элия выберет приглянувшееся ей кресло цвета яркой охры и обоснуется в нем.

Сам лорд за это время уже успел надеть короткий бледно-желтый халат, скрывший его жилистый, без единой лишней жиринки торс, и сесть на стул. Одежду принес еще один (или тот же самый – принцесса так и не научилась их различать) желтый слуга, словно почувствовавший волю хозяина. И так же молчаливо, как делал все доселе, исчез.

– В его няньках. Они совсем замучили ребенка своей бесконечной заботой, – отозвалась юная богиня, разглядывая гостиную Нрэна и в очередной раз удивляясь (сколько раз она оказывалась в покоях брата, столько и изумлялась), как мужчина, небрежно относящийся к своей одежде, мог с таким вкусом обставить комнаты.

Стены просторной гостиной воителя были обиты светлой тканью с белым отблеском абстрактного узора, на полу у большого широкого дивана с круглыми валиками подлокотников лежал изуарский ковер, остальное пространство занимали несколько эндорских ковриков поменьше. После того как из-за шутки Элии первая партия эндорских ковриков исчезла в неизвестном направлении, лорд достал себе точно такие же на замену.

Мебели в комнате было немного: пара кресел рядом с диваном, длинная скамья с подушками у стены с большими окнами, несколько стульев, овальный стол с полочками под столешницей и маленький столик с письменными принадлежностями и какими-то фигурками из бумаги рядом. Шелковые ширмы, расписанные ненавязчивыми пейзажами, и большие вазы с сухой травой делили пространство комнаты на несколько почти самостоятельных, но дополняющих друг друга частей. Здесь можно было в зависимости от настроения хозяина и гостей расположиться и со строгой аскетичностью, и с максимальным комфортом.

– Разве они плохо присматривают за Леймом? – нахмурившись, спросил Нрэн, отвлекая Элию от созерцания.

– Нет, слишком хорошо. Они не дают ему и шага сделать самостоятельно, пытаются превратить мальчишку в красивую, избалованную, безвольную куклу. Пока он сопротивляется, но надолго ли хватит этого упрямства? Ты желаешь ему такой участи?

– Нет. Он высокий лорд Лоуленда, – коротко ответил воин.

– Вот именно! – горячо подхватила принцесса. – А значит, должен стать сильной личностью! Со знаком плюс, минус – все равно, это уж как укажет божественная суть, но не ноль! Либо он станет личностью, либо ты будешь ходить на свидание с