— Рис, — позвала она, но за музыкой мариачи и смехом гостей ее было не слышно. — Рис!

Она протиснулась к двери сквозь толпу, но Рис с профессором Пэйнтером уже скрылись из виду.

— Дэн, а куда ушел Рис?

— Он сказал, что профессор хочет с ним поговорить. У Риса с кем-то назначена встреча. — Дэн пожал плечами.

У Риса назначена встреча в присутствии его куратора профессора Пэйнтера? И он отправился на нее с нарисованными синими усами? О боже.

— А ты напомнил, что у него усы? — Она пыталась не нападать на Дэна, но, как друг, тот должен был предупредить Риса.

— Черт, а я и забыл. Я уже к ним привык, — извинился он.

Лила ударила себя рукой по лбу.

— Лила, — кто-то постучал ее по плечу, — какая замечательная вечеринка!

Она обернулась и увидела Аманду из приемной комиссии — та широко улыбалась и держала в руке бумажную тарелку с начос.

— Аманда! Привет, спасибо, что пришла, — автоматически ответила Лила. Она могла думать только о Рисе и его синих усах.

— Как я могла такое пропустить. Кстати, по секрету, — Аманда с заговорщическим видом наклонилась вперед, — мои поздравления! Письмо о зачислении придет завтра.

Лила растерянно уставилась на нее:

— Какое письмо?

— О зачислении в магистратуру, какое же еще? — Аманда захрустела чипсами.

Лила все еще думала о Рисе и его дурацких синих усах. Зачем она вообще их нарисовала? Он, наверное, забыл про нарисованные усы, и теперь разговаривал с профессором Пэйнтером и еще каким-то загадочным собеседником и выглядел как клоун! Она покачала головой и попыталась сосредоточиться на разговоре с Амандой.

— Ты про курс, на который я не успела подать заявку?

— Угу. — Аманда с аппетитом уминала начос. — Но Сью позвонила, сказала, что это она забыла отправить заявку, и практически умоляла нас зачислить тебя на курс.

— Сью? Моя начальница?

Неужели эта бука в углу признала свою ошибку? Верилось с трудом.

— Да, твоя начальница Сью. В общем, поздравляю. — Аманда улыбнулась, повернулась и растворилась в толпе.

Сью признала свою вину? И умоляла зачислить Лилу на курс? Что вообще происходит?

Протиснувшись сквозь толпу, Лила подошла к Сью, которая сидела на высоком табурете с застывшей на лице недовольной миной. Все от нее шарахались, и Лила бы тоже не стала к ней приближаться, если бы не была растеряна, благодарна и ошеломлена.

— Сью, ты правда… — Лила сглотнула комок. Как вообще об этом говорить? Видимо, придется сказать прямо. — Ты правда позвонила Аманде и добилась моего зачисления в магистратуру?

Сью так плотно сжала губы, что ее лицо опять стало похоже на кошачий зад. Она закатила глаза, осторожно поставила пластиковый стаканчик на подоконник, сложила руки на груди и смерила Лилу ледяным взглядом:

— А что еще мне было делать, когда твой парень пригрозил мне увольнением?

— Что?

— Значит, вы все-таки встречаетесь. Вы с Рисом. Надо проверить, что об этом говорится в руководстве для сотрудников.

Лила уже проверила. Никакого запрета на свидания с коллегами в руководстве не было.

Сью встала, и Лиле показалось, что она смотрит на нее свысока, хотя начальница была на голову ее ниже.

— Рис пригрозил, что если я не запишу тебя на курс, то потеряю работу. Он пригрозил лишить меня средств к существованию! Не верится, что ты пала так низко, Лила. Просишь своего парня сделать за тебя грязную работу!

Лила покачала головой:

— Что?

— Рис, может, и клюнул на твою притворную невинность, но я тебя насквозь вижу!

Сью промчалась мимо нее, задев ее плечом, и вылетела из зала.

Что происходит?

Телефон Лилы зажужжал, и она рассеянно провела по экрану.

ДЖЕЙСОН

Деньги перевел. Всю сумму кредита. Не верится, что после всего, что между нами было, ты заставила своего парня грозить мне ультиматумами. Иди ты в зад, Лила! Иди в зад!

Сначала Сью, теперь Джейсон.

Что же Рис наделал?

Глава 18

Раскаяние (сущ.) рас-ка-я-ни-е

1. Тревога, возникающая из-за осознания вины.

2. Гнетущее состояние ума из-за совершенного действия или его результата.

3. Угрызения совести.

Рис

Как же у него болела губа! Дурацкая краска оттиралась с трудом, оставляя на месте усов воспаленный красный след.

Но хуже было другое. Он забыл про встречу. Пропустил письмо с напоминанием, а может, прочитал его, но забыл, не занес в календарь или просто отвлекся, и из головы вылетело… Раньше он никогда не забывал о чем-то настолько важном. Никогда.

Теперь он сидел и вспоминал свою наполовину готовую и наполовину забытую речь о том, какая честь и привилегия состоять в Королевском историческом обществе, перечислял свои исследования, работы, которые только собирался опубликовать, и рассказывал о проекте будущей книги. И все это время на его лице были огромные синие усы.

Почему Дэн не напомнил ему об этом, почему позволил просто уйти? Впрочем, Дэн был ни при чем. Он сам виноват, что разрешил Лиле разрисовать себе лицо. И Лила виновата, что это сделала. Ну почему она такая? Вся такая взбалмошная и вечно настаивает, чтобы он участвовал в общих мероприятиях, был «частью сообщества исторической кафедры». А ему и одному хорошо.

И вот теперь у него не осталось ни малейшего шанса. Косноязычного, путающегося в словах идиота с синими нарисованными усами никогда не примут в Королевское историческое общество!

Блин.

Опершись о раковину, он гневно уставился на себя в зеркало. Сегодняшняя «неформальная беседа» непременно повлияет на решение комитета; глупо обманываться и думать, что раз она неформальная, то ничего не значит. Он много раз бывал на таких «неформальных» собеседованиях и по опыту знал, что связи, личные отношения и контакты в этом мире значили очень много.

Рис позволил себе расслабиться. Лила захватила все его мысли; он стал забывать о времени, витал в облаках и растерял всю концентрацию.

Захлопнув за собой дверь туалета, Рис бросился в свой кабинет. Он ни за что не вернется на эту дурацкую мексиканскую вечеринку с теплой сангрией и безвкусной музыкой, от которой хотелось скрежетать зубами!

Он кипел от гнева; держать руки в карманах и стоять на одном месте было невыносимо, и от злости он вдарил кулаком по картотечному шкафчику.

— Черт! — взвыл он.

Кисть и предплечье пронзила боль, но ему было все равно. Он оцарапал костяшки до крови — кровь капала на ужасный колючий бежевый ковролин.

Отец наверняка об этом узнает — Рис не сомневался в этом. И это станет очередным камнем, брошенным в его огород. Явиться на собеседование неподготовленным и с нарисованными усами! Рис никогда не переживет этот позор.

Он подошел к