тесаным камнем, потом шли вторые — внутренние, тоже в глухой стене. Площадка между ними предназначалась для хозяйственных нужд: разгрузки товаров, обитания дворовых слуг. За внутренними воротами квадратом были выстроены четыре одноэтажных здания главного дома (для хозяев), дворов сыновей и гостевой, а за главным домом располагался сад с прудом, огород с травами и зеленью, кухня и кладовые, колодец и зал предков, объяснил Юн.

— В темноте пространство казалось больше, — отметила Ниу — но и так здесь здорово. В дорамах иначе немного — тихо протянула девушка, но Юн услышал.

— А почему? Вы живете в других домах?

Ниу задумалась.

— Может, фантазии авторов, может, у вас тут другие правила строительства. Не знаю, да и неважно. Это твой/наш дом и он прекрасен.

Встретить их вышли несколько слуг, оставшихся от Чунтао. Ребятам предстояло решить, что делать с ними дальше. Вообще, Ниу не хотела бы оставлять ничего, связанного с наложницей, поэтому, к радости самих слуг, их рассчитали, выплатив премию за «досрочное освобождение», и отпустили. Ребята остались одни.

— Сегодня побудем с домом наедине, пусть он нас вспомнит, в зале предков зажжем свечи и оставим подношение, а завтра начнем уборку и набор штата. Ты как, не против? — предложила Ниу, следуя внутреннему порыву.

Бай Юн согласился: ему самому не хотелось суеты в этот день. Брат и сестра обошли двор, осмотрели помещения, безжалостно опустошенные Чунтао, проверили кладовые, обнаружив там много нелепых, но дорогих вещей, и не обнаружив мало чего, принадлежащего семье Бай. Юн-эр скрипел зубами, Ниу успокаивала его:

— Брат, отпусти, это всего лишь вещи. Продадим все, очистим дом от негатива и начнем заполнять пространство тем, что нравиться самим.

— Ты права. Прошлое изгажено, зато память о детстве и счастье у меня здесь — парень постучал себя по груди — Чунтао не убила его. Заменим все, до чего она дотронулась своими грязными руками, и забудем о плохом.

Помолившись в зале предков, они смогли, хоть и с трудом, разжечь печь в кухне, и Ниу, тряхнув стариной, приготовила любимые блюда бабушки, спасибо, Чжао Ливей прислал со слугой продукты.

Сидя вечером на кухне, молодые господа строили планы, как изменить дом, двор и свою новую реальность, а спать пошли в кабинет Шана, в котором чудом сохранилась кровать и немного постельных принадлежностей.

— Завтра будет прекрасный день, — сказала Ниу и спокойно уснула на новом месте.

* * *

Для начала, оставшись в доме вдвоем, Ниу и Юн занялись разбором вещей, распределяя те на продажу, на выброс и на память. Работали молча, но слаженно, и Юн воспринимал это как силовую тренировку — по предложению Ниу. Они полностью очистили комнату, где жила Чунтао, от новоприобретенного, прибрались в комнатах мальчиков и Руо, заполнив несколько найденных в кладовых сундуков отобранным тряпьем и утварью.

С украшениями поступили выборочно: те, что принадлежали матери и Руо, оставили, затем Ниу, ставшая после переселения суеверной, промыла их чистой водой, и высушив, сложила в шкатулку.

— Я носить такое не могу, пусть останется вашим с братом женам и дочерям. Это ваша память, так что, думаю, это правильно. А приобретенные Чунтао отдалим на переделку.

Провозившись несколько дней, Баи закончили ревизию и пошли по лавкам — договориться о реализации вещей.

* * *

Встреча с партнерами прошла со взаимной выгодой: Ниу предложила швеям оставить себе платья, фурнитуру и прочее, что понравится и будет полезно в работе, а остальное — продать желающим через ателье. Ювелир получил такое же предложение. В обоих случаях Ниу щедро обещала им в качестве комиссионных 20 процентов прибыли, что лавочники приняли с почтением. В результате кошелек семьи Бай пополнился на почти две тысячи лян, а также они получили помощь в поиске нужного в хозяйстве в других лавках, при чем, по ценам ниже рыночных: знакомства и связи с купеческой среде сыграли им на руку.

Благодаря оперативности компаньонов, Баи в течение недели избавились от барахла Чунтао и обставили отмытые покои (в стиле минимализма) всеми необходимыми для жизни молодых людей предметами: кровати, столы и стулья, постельные принадлежности, посуда и прочее заняли положенные для них места. Примечательно, что им удалось уложиться в вырученную от реализации найденных в особняке предметов сумму, не потратив ни медяшки сверху.

Возможно, кто-то и пожурил бы брата и сестру за скромность и отсутствие вкуса, но для Ниу удобство всегда превалировало над модными тенденциями и вычурностью. Поэтому выбор деталей интерьера определялся качеством материала и работой мастера, а не украшениями и дороговизной. Мебель взяли светлую, крепкую, покрывала и портьеры — некрашеные льняные, разноцветья в оформлении не наблюдалось. Просто, строго, стильно.

Осталось нанять слуг.

* * *

И тут у попаданки случился ступор: она осознала, что набор слуг сопряжен с посещением рабского рынка. Для работодателя XXI века покупка работников стала шоком.

— Сяо Юн, я не смогу купить людей! — Ниу жалобно смотрела на брата. — Я не привыкла к такому найму. Что делать?

Бай Юн оторопел: впервые сестра проявила слабость! Для него покупка слуг не была чем-то необычным или неправильным. И тогда он вспомнил о кормилице.

— А если отдать это дело мамушке Лю?

Ниу категорически отказалась:

— Юн, это невозможно! Она сразу поймет, что не потеря памяти причина моей неуверенности. Придется справляться самой… Представлю, что принимаю работников на условиях пожизненного найма, как в Японии. Фух! Ладно, пойдем, откладывать не стоит. Я смогу. Наверное

Глава 55

Всю дорогу до рабского рынка, расположенного на другом конце города, рядом с речной пристанью, Ниу молча вела с собой разъяснительную работу: «Ну что, собственно, такого в покупке рабов? Это мне повезло стать владелицей бизнеса, а сколько моих современников отдали себя в когти капитализма? Поиски работы, надежды и отказы — нервы, нервы, нервы. В результате люди готовы согласиться на любые условия, чтобы иметь возможность содержать себя и свои семьи, превращаясь в винтики производственных мощностей, подчас без прав голоса в собственную защиту. Дресс-код, корпоративные правила, жесткая конкуренция, сверхурочные и штрафы, произвол начальства и гнет старшинства — чем не рабство? Только названия нет, а по сути — те же ошейники. Так что, взбодримся и вперед».

Хотя в Великой Сун существовала практика приглашения торговцев с «живым товаром» прямо в особняки — непосредственно к «месту работы», Бай Ниу решила посмотреть весь спектр предлагаемых услуг, так сказать, в привычной среде. Тем более, что ограничиваться только слугами в дом она не хотела: ей были нужны и кандидаты для работы в клубе.

«Вот