этих тварей с высоты балкона — на закате их чешуя переливается всеми бликами золота, ваше имперское величество, и в плеске морской волны кажется, будто они и правда умеют летать. Да, такие же, как на вышивке вашего рукава. И у меня на эполетах — видите?

— Бри, бри, сеньор Эскад! — вдруг выскочил перед ними очередной человечек в тюрбане. Ис так и отпрянула.

Торговцы тут сильно донимали. А когда они бежали к потенциальным покупателем, еще и вспугивали голубей, что спокойно толклись прямо на мостовых, и те крыльями едва не задевали лицо. А если врежется?!.

Эскад уже говорил Исмее, что «бри» значит «купите».

— Хотите? — повернулся Борис Эскад к Ис своими шикарными усами.

Торговец быстро сориентировался и перешел на плохой топольский.

— Бри фьиньик в сахар для ваш красавьица, — ничуть не стесняясь, подмигнул ей торговец.

Исмее сто лет не отвешивали комплименты. Ну, кроме Миразана, в ту ночь, когда они пили вино… Видящий, это было вчера.

— Хотите фиников, Исмея?

Она кивнула. Хотя совсем не знала, что это такое — будто ожерелье на палочке, благоухающее медом, не то шафраном, не то еще чем из колдовской лавки специй, и чем-то вроде масла кхи, с которым она пила цикорру по утрам в последнюю неделю…

Торговец, благословляя покупателей, вскоре отстал, Ис поднесла к носу подарок… Это было так мило — вот так гулять по городу… Будто она и не императрица вовсе, а просто красавица. У которой есть кавалер — пусть и не кавалер совсем, пусть на одну ночь — и никому, никому нет дела, что она праздно проводит время… Когда на кону судьба империи, да…

— Вот здесь — переулок Теней, — потянул ее за собой Борис.

И как странно, что в мире куда больше людей, с которыми тепло и уютно рядом. Просто… будто это от нас зависит, а не от них… Или от фиников?

Исмея осторожно стащила зубами первую продолговатую «бусинку» с палочки. Пряная сладость мгновенно наполнила рот. Разгрызла хрустящую, так и просящуюся на зубы карамель… Это… мармелад или фрукт?..

— Здесь по вечерам, едва начнутся сумерки, бродячие дети устраивают кукольные представления. Зажигают свет, знаете — какой-нибудь плохонький коптящий фонарь — занавешивают альков штопанным тысячу раз покрывалом и театр теней начинается, — Борис ткнул на совсем небольшое полукруглое углубление в одной из стен над каналом и зеркально отвечающее ему полумесяцем подобие площаденки напротив. Здесь воняло протухшей водой. — Говорят, сегодня покажут «Принца, которого съел дракон». Старая такая сказка… Ох, простите, ваше имперское величество, не подумал что зрелище сие не для ваших прекрасных благородных глаз. Это короткий путь на набережную, поспешим. Посмотрите, как добывают порфиру.

Переулок Теней не только смердел плесенью, разлагающимися объедками и Видящий знает, чем еще. Свет из-за стен домов сюда не проникал, от того было и холодно, и сумерки казались гуще, чем те, золотые, на площади минуту назад. Ис поежилась.

Отличное место, чтобы…

Позади резко вскрикнула и ухнула мешком Лира. Ис не успела и понять, что происходит, а Эскад дернул ее на себя и практически отбросил за спину. Если бы не инстинктивный полукувырок вбок, императрица в шафрановых шелках полетела б носом в канал, вслед за финиками на палочке.

Обернулась из более или менее устойчивых корточек на лязг и звон металла позади и… увидела, как Борис рухнул на одно колено с ножом под ребрами. Черная фигура нападавшего тенью бесшумно прыгнула вверх и вперед, заслоняя скудные остатки света и направляя очередной кинжал ей в грудь.

Глава 18. О "наших", кандидатах на руку и сердце и парочке белых кречетов

Двенадцатое балатана, Мирахан. Переулок Теней.

Не успев ничего толком сообразить, Ис инстинктивно метнулась колесом в сторону алькова, избегая смертельного лобового столкновения. Летящий кинжал настиг вместо груди мягкую часть икры, и траектория колеса осыпалась в тот самый момент, как ногу пронзила острая боль. Ис пискнула, неловко подворачивая руку и осыпаясь на холод и скользкоту грязных камней переулка, пока мир продолжил вращаться темнотой и путаницей плоскостей.

Попыталась распутаться из клубка кричащих от боли собственных конечностей, перекатиться на бок… чтобы хотя бы увидеть убийцу напоследок, и, к своему удивлению, мутящимся сознанием поняла, что бой продолжается. Эскад умудрился сделать свой последний и совершенно невероятный рывок — с ножом-то в боку — и в обнимку с убийцей рухнул прямо в грязь канала, поднимая вонючие брызги, долетевшие и на ее промокший от крови шелк. Но из все того же закоулка появились еще две фигуры, такие же черные и в масках.

Откуда они здесь берутся?!.

Один что-то сказал вполголоса другому на мираханском — судя по тону, это было выражение его неудовольствия неудачей их предшественника. Ис попятилась к стене, но подвернутая рука подогнулась на первой же попытке, а раненная левая нога оставляла кровавый след на старой мостовой.

Лира… она поискала служанку взглядом, но не была уверена, что тот бесформенный комок за их спинами — это тангарка, скрывающая свое знание языков…

— Я императрица, — попыталась строго предупредить их Исмея, но голос предательски сел.

Ассасин, хмыкая под маской, поднял ее с дороги прямо за горло. Одной рукой! И тогда воздуха и вовсе не осталось. Пробормотал что-то прямо в лицо. То ли не снисходя до знакомого ей языка, то ли вовсе его не зная.

А Борис и Лира знали… По щеке покатилась слеза, пока Ис трепыхалась в воздухе.

Они теперь мертвы. И она сейчас отправится следом…

Ведь дело как раз в том, что она императрица… Даризан позволил им уйти не потому, что наивному Эскаду удалось обвести его вокруг пальца. Он просчитал, что она согласится на подобное предложение. Он знал, что это отличный способ ее убрать. И — наверняка — свалить на народ.

А потом взять Империю тепленькой и на блюдечке в союзе с Тополем.

Низко, но… политически гениально.

Убийца, промасленными глазами изучая ее лицо, что-то со смехом сообщил своему напарнику, но тот мрачно и кратко его прервал. Из ниоткуда. Тихими шагами отошел…

Во взгляде мужчины проскользнуло сожаление.

Жизнь выходила из легких. Блеснувший нож в полумраке показался почти спасением, уткнулся пчелой куда-то под ключицу…

…и резко выпал в небытие. Хватка на горле ослабла, и Ис полетела вниз. Кажется, до земли было так далеко… Но ее поймали.

Барти?.. Барти Блэквинг?

Именно это родное лицо склонилось над ней, обеспокоенное и