Минерву МакГонагалл — с помощью Силы и магии со скоростью света чинила зал, пострадавший от боя. Вжух, и трещины на стене разгладились, камень сросся без следа; отдельным заклятьем восстановила штукатурку, которая легла влажным слоем и стремительно засохла под алыми отсветами плазменной печати. Многофункциональная штука в опытных руках.

— Итак, что мы знаем? — спросила княжна, отряхнув ладони, — ну прямо заправская мастерица из строй-бригады.

— Сначала, 106 лет назад, Светоносный союз уничтожил свободный город Ривеннор и низверг Брана Отступника, — ответил я, как на уроке. — Для справки, я в этой истории на стороне Брана, а не ваших богов.

Ориана посмотрела на меня пристально и сдержано, почему-то у неё каждый раз была осторожная реакция, когда речь заходила о городе шпилей и башен.

— Яр, но ты не стал забирать Силу из сострадания к людям Антара. Выходит, ты и на нашей стороне.

— Одно другому не мешает. Жители княжества, тем более в четвёртом поколении, не виноваты в делах их прадедушек и богов, которые заварили всю эту кашу. К тому же, как выяснилось, вы в той же мере потомки Ривеннора.

— Согласна. Что дальше?

— Твой прадед Реджинальд как ключевой представитель завоевателей и Изольда как олицетворение выживших в Ривенноре — основали династию, и кровь местных народов смешалась.

— Истинно так.

— В 39-м году после падения города, то есть почти семьдесят лет назад, художница под именем «Д.» написала эту картину и посвятила её нам с тобой. Сначала она рисовала её в Храме помнящих, что логично для картины о городе, воспоминания про который боги активно пытались стереть. Видимо, в том храме было можно сохранять память и рисовать безопасно. Но в конечном итоге Д. зачеркнула название храма и написала, что картина написана в хорошей компании и в изрядном подпитии… хм, не в Харчевне ли Жруни? Тогда понятно, почему Силен знает про картину, наверняка она рисовалась в его присутствии, а может, даже участии.

— Меня больше интересует, как Д. столько лет назад узнала про нас с тобой?

— Возможно, она была художницей-пророком, — предположил я, вспомнив Фавна, греческую мифологию и Дельфийского Оракула, который, между прочим, тоже Д. — Увидит будущее и зарисует, удобно. Вот провидела нас и решила помахать кисточкой.

— Ну, раз она предсказала, что мы совершим невозможное, значит, мы в любом случае победим и можно не напрягаться? — саркастически усмехнулась Ориана.

— Если бы это было так просто, — вздохнул я, вспоминая античные мифы с их подборкой «Топ-10 самых коварных и обманчивых пророчеств».

— Ладно, примем версию о прорицательнице и идём дальше, — согласилась княжна.

Она грациозным жестом подняла рой стеклянных осколков, вернула их в книжные шкафы и плавным движением рук сделала большой ДЗЫНННЬ — стёкла срослись как новенькие.

— Классно владеть божественной силой! — завистливо сказал я снизу, ибо всё это время Ориана висела на высоте верхнего стеллажа. Кстати, под алым платьем таки были пышные нижние юбки — сплошное кружево, из которого выглядывали две изящных ступни в красных туфельках.

— Великолепно, — улыбнулась она. — Особенно когда никто не бьёт со всех сторон серпами и копьями и не мешает воплощать то, чего хочет моя светлость.

— Например, ремонт, — я помедлил, но всё же спросил то, что занимало мысли. — А что был за бог, частицу которого в тебя вложили? Его Сила может совершать такие разные вещи: сражаться десятком стихий, исцелять виталисом и оперировать материалами…

Ориана посмотрела на меня сверху вниз, но неуверенно, задумчиво прикусила губу.

— О мой дорогой невоспитанный землянин, ты пытаешься заглянуть за занавес прежде, чем началось представление, — мягко сказала она. — Откровенность подобна редкому вину: её букет раскрывается лишь тем, кто умеет ждать. Наши же с тобой отношения ещё недостаточно созрели.

Я подумал, что такие ответы нужно преподавать в школе куртуазного диалога.

— А что, ты уже жалеешь, что не отобрал Силу? — улыбнулась Ори, легко перейдя в казуальный стиль.

— Нет, не жалею. Тебе идёт быть крутой.

— Благодарю за комплимент, на который я столь бесхитростно напросилась. Но продолжай сводку, Яр, у тебя хорошо получается.

— Картина попала к вам в галерею, наверняка есть какие-то записи, в которых указана дата. Но сложно сказать, когда в пейзаж подселили магией двоих мраконосцев.

— На самом деле не сложно! — вдруг просияла Ориана. — Сейчас выясним.

Она поманила рукой — и ко мне, с достоинством покачивая слегка пыльными боками, подлетела крупная и тяжёлая книга в синем переплёте с серебряной вязью.

— Это каталог галереи, в нём отмечены даты появления всех полотен, указаны имена дарителей или продавцов, а также приведён репринт на момент покупки. Найди нашу картину в алфавитном указателе… пока я чищу потолок и занавески.

Мы усердно принялись за работу, и я справился первым:

— Хм, картину принял в дар лично дядя Бенджи, всего-то пятнадцать лет назад. Источник: Базарат, скорее всего, она неоднократно была у перекупщиков и коллекционеров. Но цена прямо символическая: тысяча воронов, наверняка её истинная ценность куда выше.

— О, безусловно. Продавец явно хотел, чтобы она оказалась внутри Закрытой секции, и теперь мы знаем почему: чтобы мраконосцы могли атаковать меня без свидетелей. Кто продал картину?

— Некий Лаурентис Д.!

— Д.? Потомок художницы с той же фамилией? — предположила Ори.

— Очень похоже.

— Тогда проверь репринт: есть там две маленьких крылатых фигуры на фоне туч?

— Есть! — ответил я через минуту.

— А на изначальной картине Д. их не было! — торжественно подняла палец княжна. — Она их не рисовала, значит, добавил Лаурентис.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что изначальное изображение есть в другой книге, которую я читала в детстве. Сам посмотри.

Она подозвала небольшой и скромно выглядящий томик в потёртой обложке, который выскользнул из далёкой и неприметной полки в самом углу зала. Обложка была пустой и тёмной, без названия и регалий автора — только с вытертым пропечатанным символом, который я тут же узнал, хоть ни разу в жизни не видел. Шпиль башни проходил сквозь круг, словно разрывая границы и оковы, очерченные высшими силами. Это был символ ордена хранителей, который основал Бран — осколок души потянулся к эмблеме, меня охватили одновременно радость и печаль.

Я быстро открыл и пролистал книгу: в ней повествовалась история Ривеннора от очерка по молодым годам Брана до осады города