и оставлю Силу тебе, но с одним условием: Ори станет моей дочкой и уйдёт вместе со мной.

— Что? — растерялась княжна, замерев с широко раскрытыми глазами. — Нет, никогда! Она живая, её нельзя менять, даже на Силу. Пожалуйста, потребуй что-то иное!

— Нет. — отрезал я с предельной жёсткостью, на которую был способен, и вскинул руку с активированной техносферой. — У меня есть подходящее вместилище для её личности, она станет техномагическим ИИ. Либо девочка уходит со мной, либо я забираю у тебя Силу.

Казалось, на нас повеял холодный ветер, на миг Ориана окаменела снаружи, разрываясь внутри: на одной чаше весов горели замок, библиотека и будущее её людей, на другой билось живое сердце Ори и всего, что правильно и неправильно.

— Нет! — выдохнула княжна. — Она моя сестра, я не отдам её как игрушку в чужие руки! Как ты мог предложить такое⁈

Голос звенел презрением, бледная от гнева красавица хотела влепить мне пощёчину, а в её ладонях искрила магия в полтысячи энзов, и если бы не защита клятвы, то от такой пощёчины я улетел бы на Луну (неважно, в какой из миров).

— Всё, это была проверка! — воскликнул я, вскинув руки и убрав сферу в инвентарь. — Конечно я не собираюсь забирать чужого ребёнка, но я был обязан проверить, не слишком ли для тебя важна власть! Если бы ради сохранения могущества ты отдала сестру… то я бы точно забрал Силу, а так не трону.

Глазищи расширились ещё сильнее, передо мной замерла та эмоциональная Ори, которую я знал. Княжна выдохнула с огромным облегчением — она была взбешена, что я взял на себя наглость проверять её и судить, но явно обрадовалась и моему решению, и тому, что я всё-таки не сволочь.

— Прости, ваша светлость, но я не хочу целовать тебя и забирать Силу. Она нужна княжеству.

— Прекрасно! — с вызовом воскликнула Ориана, гордо выпрямившись. — И я совершенно не хочу тебя целовать и отдавать!

— Я пришёл к тебе лишь за тем, чтобы узнать историю Ривеннора и кое-какие детали для своего квеста. Вообще не собираюсь вмешиваться в твоё правление!

— Тогда я с радостью предоставлю тебе доступ ко всем книгам библиотеки!

Мы выкрикивали каждую фразу на повышенных тонах, а в головах будто шумел дальний рокот морских волн.

— Договорились!

— Договорились!

Оба с чувством нервного напряжения пожали друг другу руки и вздрогнули от проскочившей искры. Блин, как же сложно оторваться от её глазищ, взгляд такой ищущий, требовательный, он словно сверкал: «Сделай что-нибудь правильное, ты же мужчина!» Но я как раз и поступил правильно: не польстился на Силу и не поддался красоте. Теперь-то чувство, тянущее нас друг к другу, уляжется, а потом исчезнет, верно? Верно⁈

— Ой, — прошептала Ориана. Она уставилась на картину у меня за спиной с расширенными глазами, будто увидела там невозможное. Я обернулся:

— Что за…

Два крылатых силуэта на фоне тёмных грозовых облаков сильно взмахивали крыльями и мчались к нам. Картина ожила, морские волны ходили ходуном и полнились белой пеной, приглушённо шумя издалека. Изнутри полотна всё сильнее веял холодный северный ветер с частицами дождя. И пока мы разговаривали, «птицы» подлетели уже достаточно близко, чтобы стало видно: это вовсе не птицы, а две человеческих фигуры с роскошными чёрными крыльями размахом чуть ли не больше, чем размер их тел!

Мужчина и женщина; это амурная полиция и сейчас нам с Орианой предъявят за отказ исполнить клятвенный поцелуй? Не самая умная шутка, но когда не получается найти рациональное объяснение происходящего, разум не чурается абсурдного.

— Демоны или слуги чёрной крови! — шикнула Ориана, наконец рассмотрев их, за секунду до того, как я различил чёрную инкрустацию брони, рога и роговые отростки на крыльях. — Они что, всё это время были запечатаны в картине, а теперь пробудились⁈

— И что им нужно?

Хотя чего может требоваться демонам, почти наверняка что-то плохое для нас.

— Не знаю, у нас никогда не было с ними вражды.

— Тем не менее, они скрывались внутри вашего экспоната, да так искусно, что аура священного Копья их не засекла. Я могу развернуть картину к стене, чтобы летуны врезались в камень, или лучше её уничтожить? Решай!

До прибытия гостей оставались секунды, Ориана прикусила губу, затем мягко оттолкнула меня от картины и приказала:

— Нельзя, чтобы тебя увидели, поэтому прячься за статую и не являйся под их взоры без крайней нужды. А мне нужно понять, кто они и зачем были запечатаны в картине. На кого работают.

Она шагнула назад и гордо встала посередине комнаты, готовая к любым переговорам.

Я бы не ожидал дипломатии от чуваков, которые выглядели настолько грозно, как эти двое. И предпочёл бы «выключить» картину любым удобным способом до прояснения обстоятельств. Например, если Ориана уберёт полотно к себе в инвентарь? Наверняка она расценивается системой как владелица и может это сделать — тогда картина законсервируется в моменте, и демоны останутся с носом. С другой стороны, вдруг они получат возможность возникнуть внутри её защиты и атаковать? Слишком рискованно.

Я лихорадочно прикидывал варианты, уже выполняя приказ Орианы, так как признал за ней старшинство — и по статусу, и силе, и по пониманию ситуации. Нырнул за статую учёного поэта в мантии, читавшего тот самый Свиток, его обнимали две поклонницы, видимо, согласных со слоганом: «Smart is a new sexy». Скульптура была достаточно широкой, чтоб я легко за ней спрятался — и со сквозными прорехами, чтобы мог наблюдать.

Ветер взвыл, комнату обдало холодной моросью и два горделивых крылатых силуэта выпрыгнули на паркет, приняв истинный размер. Ну и крыльища у обоих, здоровенные и зловещие: по верхней части крыльев шли ряды пронзительно сиявших глаз.

«Безымянный (истинное имя скрыто), мраконосец чёрной крови, воитель-сокрушитель 80-го уровня», — подсказало системное инфо, ох, ё. Его подружка логично звалась: «Безымянная, мраконосец чёрной крови, колдунья-заклинательница 70-го уровня». Смертоубийственные твари даже для элитных бойцов Антара, хотя героический Дейл Кармайкл схватился бы с ними на равных, но уж точно не местная стража и никоим образом не Яр Соколов.

В комнате стало мрачнее, тьма сгущалась вокруг пришедших и светильники едва мерцали; но Ориана сделала неожиданный ход: по мановению её руки каменная стена с рокотом разошлась, открывая здоровенное окно. Помещение залил яркий солнечный свет, хотя я не сомневался, что стекло односторонней видимости, и вообще