– Исчезнет вместе с подписью. Это не предательство Элы, а ваша последняя забота о ней. Вы сполна отплатите моей дочери за покровительство и больше не будете ее любимым… домашним питомцем.

Свежий оттиск блестел чернильным вензелем в теплом отсвете люстры. Графиня наверняка выложила целый кошель, чтобы найти в замке предателя, способного добыть большую графскую печать и клеймить поддельный документ. У Падмы такой власти не было, но был каллиграфический талант – ни одна современная экспертиза почерка не найдет подвоха.

Бордовые губы архивариуса упрямо сжались. Сквозь тонкую занавеску я увидела, как мисс Коста поднесла перо к бумаге, дрогнув лишь на миг. Дальше медлить нельзя – знаю я эту кобру, готовую мстить обидчику до конца жизни. Пожалуй, грохот спугнет их очень вовремя.

– Мисс Екарина, мы обязаны станцевать хоть раз! – возмутились над ухом.

Дарен вырос из ниоткуда, переполошив заговорщиц. Документ мгновенно исчез в широком рукаве Мари, Падма вякнула что-то неразборчивое и очень жалкое, как будто попрощалась с жизнью.

– Дамы?

– Лорд Янг, – процедила графиня с медовой улыбкой. – Кого вы ищете?

– Госпожу попаданку. Она отправила меня за пирожными, а сама смылась, прости Тьма.

– Госпоже плохо от выпивки, – Кедра почти силой толкнула лорда за занавеску. – Помогите барышне.

Янг запнулся об свои же сапоги, буквально падая сквозь два слоя штор на мою скромную персону. Закряхтев от неожиданности, я чуть не упустила плиту, и из последних сил прижала ее спиной, дергая на себя мужчину как дополнительный вес. Дарен от потрясения слегка застонал.

– А-а-а… Мисс? Что вы творите?

– Тише-тише-тише, – я лихорадочно зашептала, вслепую отыскивая мужские руки и прижимая их по бокам от себя. – Будьте любезны, навалитесь всем телом.

– На вас?!

– На стену. Дарен, только не ругайтесь, я отыскала тайник, о котором вы говорили. Но фальш-плита оказалась гораздо тяжелее, и вот-вот упадет на пол, расколет кафель, возможно, сломает мне пару пальцев.

Лорд медленно надавил руками, прижав коварный тайник обратно, и позволил мне отлепиться от холодного камня. Пока я отряхивала платье от пыли (убить горничных!) и разминала затекшую спину, он молчал.

– Мисс, я рад вашей смелости и авантюризму. Но замечу, что это не тайник.

– Что?!

– Механизм в другом подоконнике, – сокрушенно произнес воин.

– Минуточку, но я…

– Немыслимым образом сломала стену. Без цементного раствора обратно не приклеить.

Я перевела обалдевший взгляд на мужчину, послушно держащего мой лютый косяк, и чувствовала внезапную слабость. Сзади распахнулась портьера, благодаря которой люди снаружи не видели, чем занята попаданка, и две пары злых глаз взорвали мой затылок. К слабости добавилась ломота в шее, предвкушающей большую головомойку.

– Мисс Фрол умеет удивлять, – Мари недобро растянула губы в усмешке. Ее ледяное бешенство стало осязаемым. – Действительно, лезет везде без мыла.

– И вовремя лезу, – я намекнула на ее рукав, неслабо разозлившись на заговорщиц. – Тут шныряют всякие крысы, несут заразу и вред хорошим людям. Их надо ловить и давить.

Янг недоуменно откашлялся, медленно опуская каменную плашку на пол. С тайником разберемся потом, чую, не может хрупкая девушка сломать стену одним движением, а сделать тайник, о котором не знает близкий друг семьи, – вполне можно. Куда важнее срочно рассказать Винсенту об афере, затеянной семьей Ланкрофт.

– Сердце моей дочери будет разбито, – Мари перехватила инициативу. – Она не переживет позора.

– Лорд Янг, подождите меня у стола с напитками, – я сузила глаза. – Леди Мари хочет испробовать на мне свой навык манипуляций.

– Никакой манипуляции, только правда. Идите, лорд, мы поговорим как женщина с женщиной. Мисс Фрол, если вы расскажете о том, что слышали, помолвка точно будет разорвана. Эла сама ее разорвет.

– Пусть, но имущество милорда останется при нем.

– И вы, – насмешливо ответила графиня. – Вы тоже останетесь при нем, в келье на воде и хлебе. За то, что своими темными чарами разрушили жизни двух молодых людей.

– Аферистка – вы, а разрушила – я? Великолепно.

– Лорд Эшфорт настолько щедр, что без сомнения отдаст последний унар Элианне, если та попросит одарить родителей.

– Даже если так, он сделает это по собственной воле, а не очнется нищим и холостым до конца жизни. Франц очень любит вашу дочь. Как вы можете так поступать, нелюди?

– Молодая наивная попаданка. Считаете себя самой благородной? Тогда идите и выложите все гостям.

– Именно так и поступлю! – заявила я… и замерла с открытым ртом.

Перед глазами молниеносно замелькали варианты будущего. Эла прилюдно ругается с матерью, гонит семью прочь, клянется в верности жениху – и до конца жизни отмывается от клейма хитрой сволочи, разыгравшей спектакль, чтобы обмануть маркграфа. Сплетни и общественная грязь погубят их брак. Или Элианна уверяет Винсента в своей невиновности, желая разорвать помолвку, чтобы снять с себя любые подозрения и, рубанув с плеча, оградить обоих братьев от коварства матери, – тогда Франц открутит мне голову за срыв контракта.

Жизнь невесты будет сломана, сердце Франца – в клочья, Винсент навеки разочаруется в людях как созданиях, способных на любую подлость. Все трое чудаков из другого мира хлебнут несчастье полной ложкой.

– Милорд так этого не оставит.

– Его сиятельство Эшфорт не оставит невесту без денег. Увы, он не успел написать завещание, которым может компенсировать свою безвременную кончину, поэтому мы взяли на себя этот скорбный труд.

– Наглецы!

– Слишком громко сказано, – высокомерно поморщилась Мари, не испытывая ни капли стыда. – Будьте тише, дорогая, и мы решим ситуацию мирно.

Мои щеки заполыхали от возмущения и иррационального унижения. Графиня говорила уверенно, как человек, точно знающий, что свидетель никуда не денется, только помнется, смутится и промолчит. Будто я – лишь досадная помеха в череде ее успешно провернутых дел по наживе богатства и влияния. Падма обмерла от страха, стерва Марианна только усмехнулась.

Абсолютная безнаказанность. Ланкрофты рассчитывают ускользнуть от наказания, дергая за разные ниточки: подкуп, общественное настроение, эмоциональное давление, шантаж и подлог. Это стало кристально ясно. На смену возмущению пришла тихая горячая ненависть.

– Верно. Крысы ненавидят шум и боятся яркого света. Именно поэтому я немедленно подпалю ваши хвосты, чем бы это ни грозило.

– Принципы вас погубят, – сказала графиня, но в глубине ее глаз мелькнуло беспокойство. – Кому вы сделаете лучше? Если мальчик