Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Чайник не победил, — мрачно возразил Ашер. — Это было тактическое отступление.
— Чьё?
— Моё. Чайник преследовал меня.
Я снова рассмеялась. Ашер вздохнул и отошёл к плите. На нём была та же чёрная рубашка, что и вчера, но застёгнутая ещё более криво, и я заметила, что у него на спине, между лопатками, проступает чешуя — мелкая, чёрная, блестящая. Видимо, готовка его нервировала.
— Садитесь, — сказал он. — Я приготовлю новый завтрак.
— А чайник?
— У меня есть запасной.
Он открыл шкаф, достал другой чайник, на этот раз медный, с длинным изогнутым носиком и поставил на плиту. Чайник не взлетел. Это обнадёживало.
Я села за стол, подальше от осколков, и стала наблюдать. Ашер двигался по кухне с той же мрачной грацией, с какой, наверное, двигался по полю боя. Каждое действие: взять нож, разбить яйцо, помешать кашу, он выполнял с предельной концентрацией, будто от этого зависела его жизнь. Получалось... ну, не идеально. Но старательно. И в этом старании было что-то трогательное.
— Почему вы сами готовите? — спросила я. — Разве у лорда нет слуг?
— У меня есть дворецкий, — сказал Ашер, не оборачиваясь.
— Дворецкий? Где?
— Здесь.
Я огляделась. На кухне никого не было.
— Я его не вижу.
— Он призрак.
Я моргнула.
— У вас есть призрак-дворецкий?
— Финнеган. Он умер около ста лет назад. От скуки.
— От скуки?! Как можно умереть от скуки?
— Он был человеком. Они хрупкие.
— И он до сих пор здесь?
— Иногда появляется. В основном по вторникам. Но пыль не вытирает. Говорит, это «историческая пыль», и трогать её — вандализм.
Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Призрак-дворецкий, который умер от скуки и не вытирает пыль по идеологическим причинам. Белка, которая ворует носки и расчёски. Дракон, который сражается с чайниками и дарит дохлых крыс. И ведьма-недоучка, которая подписала контракт на фиктивный брак со всем этим безумием.
— Вам не кажется, что этот замок — немножко... сумасшедший? — спросила я.
— Замок нормальный, — ответил Ашер, помешивая кашу. — Это мир ненормальный.
Я не нашлась что ответить.
Через десять минут передо мной стояла тарелка с кашей, яичницей и поджаренным хлебом. Всё это выглядело... съедобно. Даже аппетитно. Я попробовала и удивлённо замерла.
— Вкусно.
— Я знаю, — сказал Ашер. — Я дракон. Мы всё делаем хорошо.
— Чайник так не считает.
— Чайник — исключение.
Я ела, а Ашер сидел напротив и смотрел. Не на меня — на окно, за которым серое небо сливалось с серым морем. Его лицо было задумчивым и каким-то далёким, будто он находился не здесь, а где-то в прошлом. Или в будущем. Или вообще в другом мире.
— Почему вы согласились на этот контракт? — спросил он вдруг.
Я чуть не поперхнулась.
— В смысле?
— В прямом. Зачем вам фиктивный брак?
— Мне нужны деньги, — честно ответила я. — У меня долги. Большие. Если я не выплачу их через полгода, меня лишат магии и отправят на соляные копи.
— Соляные копи? — он приподнял бровь. — Это серьёзно.
— А у вас? Зачем вам фиктивная жена?
Ашер помолчал. Потом встал, подошёл к плите и начал наливать чай. Спина его была напряжена, чешуя блестела сильнее.
— Завещание деда, — сказал он наконец. — Чтобы вступить в наследство и сохранить остров, я должен быть женат. Таковы условия.
— И вы не могли найти настоящую жену?
— Я не ищу настоящую жену.
— Почему?
Он обернулся. Золотые глаза вспыхнули, и я снова увидела в них то, что заметила вчера: не просто скуку или раздражение, а что-то глубже. Страх? Боль? Одиночество?
— Драконы не женятся на людях, — сказал он. — Это плохо заканчивается.
— Для кого?
— Для людей.
Я не стала уточнять. Что-то в его голосе подсказывало: эта тема закрыта. По крайней мере, на сегодня.
После завтрака я решила исследовать замок. Ашер куда-то ушёл — кажется, в подвал, к своему золоту («Мне нужно подумать», — сказал он, и я не стала спрашивать, о чём), а я осталась одна. Ну, почти одна.
Белка следовала за мной по пятам.
Я шла по коридору, она прыгала по балкам под потолком. Я заглядывала в пустые комнаты, она заглядывала вместе со мной, свешиваясь с дверного косяка вниз головой. Я остановилась перед гобеленом, пытаясь разобрать сюжет (кажется, рыцари сражались с гигантской белкой или мне это мерещилось), она села на карниз и уставилась на меня с видом экскурсовода.
— У тебя есть имя? — спросила я.
Белка склонила голову набок.
— Ты вообще кто? Просто белка? Или магическое существо?
Белка постучала лапкой по карнизу. Раз. Два. Три.
— Три — это что? Твоё имя? Тебя зовут Три?
Белка закатила глаза. Я не знала, что белки умеют закатывать глаза. Теперь знаю.
— Ладно. Я буду звать тебя... э-э-э... Белка?
Белка фыркнула. Это был такой презрительный, уничижительный звук, что я тут же поняла: «Белка» — это оскорбление.
— Прости, — сказала я. — Я не знала, что у вас тут табель о рангах.
Белка издала короткий свист. И из всех щелей, из-за всех гобеленов, из всех тёмных углов коридора появились белки. Десятки белок. Они сидели на полу, на подоконниках, на дверных ручках и смотрели на меня. Все с одинаковым выражением королевского неодобрения.
— Ох, — сказала я. — Ты не просто белка.
Белка, сидевшая на карнизе, подняла голову ещё выше. Теперь я разглядела детали: она была чуть крупнее остальных, с особенно пушистым хвостом и более светлой полоской на спине. И в её чёрных глазах горел интеллект. Не животный, самый настоящий, расчётливый, человеческий интеллект. А может, и нечеловеческий.
— Ты — главная, — сказала я. — Верно? Ты здесь командуешь.
Белка не ответила, но её молчание было красноречивее всяких слов.
— И чего ты хочешь?
Белка спрыгнула с карниза и приземлилась на стол, стоявший у стены. Я заметила, что остальные белки расступились, давая ей дорогу. Она прошлась по столу, постучала лапкой по дереву, три раза и посмотрела на меня выжидающе.
— Три, — сказала я.
