Сделав шаг назад, она замерла посреди арендованной комнаты в «Эле Кракена» — захудалой таверне в центре бухты Анкоридж, шумном пристанище для контрабандистов и морских преступников. Музыка и буйство в помещениях внизу сотрясали пол и заставляли стены дребезжать, пока паб заполнялся гостями.

Это место было для не домом.

Юбки ее платья спадали до самых ног; она подхватила край с одной стороны и заправила его за пояс, чтобы выставить напоказ чулки в сеточку, обтягивающие ее мускулистые бедра. Согнув в колене обнаженную ногу, она выставила ее в сторону и раздраженно выдохнула, продолжая придираться ко всему, что облегало ее формы.

— Ну, Эсми, в таком виде ты ничем не отличаешься от любой другой дочки из борделя там, внизу, — пошутил Джек, сидевший в другом конце комнаты и наблюдавший за ней.

Она повернулась к нему с отсутствующим видом, и всё, что он смог сделать — это вызывающе вскинуть бровь.

— Твое присутствие здесь вряд ли необходимо. Как и кого бы то ни было из вас, если на то пошло, — проворчала она.

Как только «Ночной Призрак» достиг бухты Анкоридж, они решили бросить якорь за изгибом берега, чтобы их не заметила команда Феникса, которая уже переоделась, чтобы слиться с толпой на острове. План Эсмиры состоял в том, чтобы подчинить капитана Дрэвина Роу и выведать нужную информацию — выудить из его разума всё, что удастся, прежде чем избавиться от него, одновременно устранив одну из крупнейших угроз.

Джек встал и направился к ней.

— Никто не должен считать себя способным в одиночку пойти против Феникса, Эсмира. Он опасен. Так же опасен, как и ты.

Она резко рассмеялась.

— Я не боюсь поиграть с огоньком, Джек, — Она одарила его злобной ухмылкой, на что тот лишь закатил глаза.

Дрэвин Роу не был обычным смертным принцем — он был магом огня, единственным, кто, по общему мнению, существовал во всем Римелле.

Король Лефирина ненавидел, что его расу и королевство считали слабейшими. Ходили слухи, что, когда родился его второй сын, Дрэвин — всего через год после наследника, — король принес их обоих в храм Ираха и обменял на их дары. Говорят, что бог потребовал в качестве платы поместить частичку его жестокой души в младенцев. Король с готовностью согласился, предвкушая страх, который это внушит другим королевствам.

И это сработало.

Атлас, первенец и наследник, получил власть над тенями и дымом, прославившись тем, что ослеплял врагов и погружал их во тьму. Дрэвин же получил яростное пламя Ираха, заслужив себе знаменитое имя — Феникс Лефирина.

За прошедшие годы до Эсмиры доходили слухи, что Дрэвин часто отправлялся в морские путешествия для встреч с другими королевствами — вероятно, чтобы убедиться, что те не выходят за рамки в вопросах торговли. Хотя Дрэвин не был наследником престола, он всё же оставался королевской особой. Впрочем, придворные сплетники утверждали, что он не стремится к своему титулу и появляется в Лефирине лишь тогда, когда возникает угроза.

Король Роу не посылал наемных громил на поиски затерянного золотого королевства. Эсмира понимала: раз король отправил искать ответы собственного сына, значит, он не доверяет в этом деле больше никому. Невзирая на то, что боги наложили на это запрет, он не мог допустить, чтобы другие королевства пронюхали о происходящем — это лишь еще сильнее обострило бы их борьбу за власть.

— Это не чертова игра, — голос Джека прорезал комнату, словно лезвие.

Она подошла к нему вплотную, и хотя была на фут ниже, сделала всё, чтобы он почувствовал себя значительно меньше, глядя на него свысока.

— Ты забываешься, Джек.

— Трудно об этом не забыть. Однако я единственный, кто заботится о тебе, Эсми. Всем богам известно, что твой отец на это едва ли способен.

Её брови сошлись на переносице, когда она уставилась на него снизу вверх; её грудь тяжело вздымалась.

— Глупая трата времени, если хочешь знать моё мнение.

— Что ж, к счастью, я твоего мнения не спрашивал. Каждому иногда нужна помощь. Даже если он слишком упрям, чтобы это признать.

Она отступила на шаг, чтобы лучше видеть его; её взгляд скользил по его телу, пока он продолжал стоять неподвижно.

— Ты и правда думаешь, что существует сценарий, при котором он одержит надо мной верх?

— Дрэвин — это Феникс. Он не обычный человек, — возразил он.

— А это — неизведанная территория для него и его людей, — парировала Эсмира. — Ни в одном из миров он не победит в схватке со мной. Впрочем, до этого даже не дойдет. План состоит в том, чтобы подчинить его и выведать информацию в тот же миг, как он предстанет передо мной.

Ноздри Джека раздулись.

— К тому же, вода всегда побеждает огонь, — она подмигнула.

— Да уж, — прошептал Джек, потирая виски. — Вся команда к этому времени должна быть на местах, они разошлись по залу и смешались с толпой. Пойду присоединюсь к ним, чтобы мы не входили вместе.

— Скатертью дорожка, — прорычала она.

Ухмыльнувшись, он быстро подмигнул ей.

— Постарайся никого не убить, когда на тебя будут пялиться, красавица, — сказал он, прежде чем выйти из комнаты.

Бросив последний взгляд на себя в зеркало, она выдохнула и последовала за Джеком к двери, которая едва держалась на петлях. Шумные пьяные голоса и оглушительная музыка обрушились на неё в ту же секунду, как она её открыла. Ноги несли её вниз по шатким, скрипучим ступеням, пока она не замерла в самом низу.

Смех и крики наполняли воздух «Эля Кракена», смешиваясь с музыкой пьяного скрипача у двери. По всему залу на железных крюках висели фонари, а сама барная стойка представляла собой массивную плиту из темного дерева, тянущуюся вдоль задней стены. По комнате были разбросаны грубо сколоченные столы, заваленные костями, кружками эля и редкими кучками монет или самоцветов, поблескивающих в свете фонарей — пираты Римелля занимали почти каждое место.

Глаза Эсмиры блуждали по залу, пока наконец не остановились на сыне короля, притаившемся в дальнем углу с несколькими своими людьми. Она сделала последний шаг с лестницы; незаправленные края её многослойного платья скользили по песчаным, залитым элем половицам.

С каждым шагом вглубь комнаты резкий запах рома и соленого морского воздуха достигал её носа пока она осматривала разношерстную толпу пиратов и бродяг, заполнивших таверну. Одни смотрели на неё с любопытством, другие — с нескрываемым вожделением, пока она приближалась к центру зала.

Прислонившись к потертой деревянной стойке, она поймала взгляд дородной подавальщицы, которая ответила ей едва заметным кивком.