— Дебилы валите отсюда, ща мусора прикатят! — крикнул я нарочито громко.

Пацан в ботинках от моего крика испуганно шарахнулся в сторону, алкаш ухватил его за рукав, но удержать не смог и под треск разеваемой ткани подросток рванул на утек. В руках алкаша остался лишь обрывок клетчатой ткани.

— Что⁈ — встрепенулся забулдыга. — Какие еще мусора? Как ты их вызвал? Телефон на станции уже три дня не работает.

— Я линейщиков позвал! — выкрикнул я, медленно пятясь назад в темноту парковых зарослей.

— Не ври! — раздраженно скривился помятый мужик. — Не мог ты их позвать, они в депо бухают — у Палыча вчерась дочка родила, он за внука проставляется.

— Ну тогда по мобиле звонил, — огрызнулся я, — набрал «102» и вызвал ментов!

— Чего⁈ — глаза алкаша ошарашенно округлились. — Какой еще 102? Какой мобиль⁈ Ты, чё гонишь малек? А ну иди сюда? Сейчас я тебе…

Алкаш подхватил с земли обломок красного кирпича, которым видимо киоскер подпирала дверь и замахнулся чтобы кинуть в меня. Я отскочил в сторону, половинка кирпича пролетела мимо, а потом забулдыга прыгнул в мою сторону. Я споткнулся о вылезший из земли корень дерева и растянулся на земле, тут же подскочил и не обращая внимание на боль в лодыжке бросился прочь, но алкаш оказался неожиданно резвым и спустя секунду нагнал меня.

Сильный пинок в поясницу бросил меня вперед, я вновь упал на землю. Тут же удар по спине, потом второй, потом еще и еще раз. Пьянчужка пинал меня как футбольный мяч, а я лишь успел свернуться калачиком, прикрывая пах и закрыв голову руками.

— Тварь! Тварь! — орал алкаш. — Ты думаешь первый такой? Да⁈ Нет, не первый, я таких как ты уже с десяток на нары отправил и еще отправлю. На получай, получай! Ненавижу вас племя бесовское. Тварь! Твари! Твари!

Удары сыпались один за другим, в какой-то миг я намеренно раскрылся, пропустил удар в живот, но успел захватить ступню алкаша в захват и резко перевернувшись на другой бок, перекинул противника над собой — в его ноге отчетливо хрустнули ломаемы кости голеностопа.

— А-ааа!!! — пронзительно закричал мужик от боли, валясь на землю.

Я стал на карачки, подобрал с земли небольшой кусок обломанной тротуарной плитки и резко ударил кричащему от боли мужику по скуле. Крик тут же оборвался, превратившись в жалобный скулеж — нижняя челюсть перебита, а дальше я двумя точными ударами острым концом бетонного осколка травмировал обе коленные чашечки алкаша.

Мужик забился в агонии боли, попытался спихнуть меня, но я что есть сил ударил его кулаком в голову, потом еще раз и еще. Во мне так и клокотала безумная ярость и ненависть к этому уроду, который много лет назад исковеркал мне жизнь, сблатовав на кражу.

Я отчетливо вспомнил как всё тогда было:

Алкаш предложил подломить ларек, пообещав, что мне за это ничего не будет, так как первая электричка отходит от перрона в 6:30, а ларек раньше 8:00 не открывают. Я дурень такой согласился. Мужик самолично сбил навесной замок фомкой, открыл дверь, дал подержать фомку мне, взял пару бутылок водки из картонной коробки, сказал, чтобы я его обождал здесь, пока он сбегает за сумкой и всучил мне в руки ворох смятых денежных банкнот, который вытащил из ящика под прилавком. Алкаш убежал за сумкой, а я остался с фомкой в одной руке и мятыми рублями в другой, а спустя сорок минут приехали менты, которые тут же меня и взяли в оборот, ну, а потом в КПЗ мне засланный специально сиделец объяснил, чтобы про водку в киоске я молчал как рыба об лед, иначе со мной может приключиться что-то плохое, а если возьму все на себя, то на малолетке меня примут как своего, ведь главное не сколько сидеть, а как сидеть. Тогда мне дали два года, на зоне для несовершеннолетних за драку с «телесными средней тяжести» накинули еще столько же.

Этот гад меня же ментам и сдал, иначе никак не объяснить откуда они взялись и почему он так не появился возле ларька с сумкой.

И скольким наивным пацанам вроде меня этот урод сломал жизнь? Он специально подставлял под статью таких дурачков как я. Зачем не понятно, вряд ли он состоял в сговоре с ментами. Может в голове были какие-то тараканы из юности, может просто воровал водку, а чтобы скрыть следы преступления подставлял малолеток… Впрочем сейчас мне были неважны его мотивы, я хотел отомстить и избавить мир от урода!

Я хоть и месил его кулаками из-за всех сил, но в нетренированном подростковом теле этих самых сил было слишком мало. Впрочем, от моих ударов мужик все-таки вырубился, я стянул с него одну туфлю и бросил её к открытой дверце ларька, а потом на лбу алкаша острым концом бетонного осколка накарябал: «СУКА».

Хромая на ушибленную ногу подошел к ларьку заглянул внутрь: все, как и было тогда много лет назад, хоть тогда и сейчас — это как-бы одно и тоже. Вытащил из коробки под прилавком, на которой простым карандашом было накарябано: «СИНИЙ» ворох смятых мелких купюр, сунул их себе в карман, потом выволок наружу ящик с водкой, разбил несколько бутылок. Достал стопку не распроданных газет, перетянутых бечевкой, рассыпал их под стенкой ларька, скомкал несколько газет и поджег их.

Взял одну бутылку с собой, вернулся к алкашу, открыл бутылку и полил на него водкой. Мужик тут же пришел в себя.

— Мой батя — полковник внутренних войск, мы здесь у родни гостим, — прошипел я ему на ухо явное враньё, — сам сдашься ментам, утром батя проверит, если сбежишь, то тебя найдут и убьют, — напоследок сунул кулаком мужику в нос, раскровенив его.

Оставил початую бутылку рядом с мужиком и опасливо глядя по сторонам двинул вглубь темного парка. Вроде никого постороннего нет.

Как только за моей спиной сдвинулись деревья и кусты, тут же пошел быстрее. Если бы нога не болела так сильно, то рванул бы во все лопатки, а так еле плелся.

Вышел из парка, пробрался к ближайшей панельной пятиэтажке и уселся на бетон под одним из балконов первого этажа. Надо перевести дух и понаблюдать за парком и злосчастным ларьком, который мне отсюда был прекрасно виден. От ларька понималась жидкая струйка дыма, а огня не было видно вовсе