образом заполучил запрещённую игрушку — так это молодость, горячая кровь, что с него взять.

Долгая служба при дворе так просто не проходит. Даже для архимага.

— Договорились, — сказал я. — Но с небольшими поправками.

Громобой, уже начавший подниматься со стула, остановился на полудвижении и сел обратно. Стул скрипнул, на этот раз жалобнее, чем обычно.

— Поправками? — повторил он.

— После того, как мы выполним задание, Приручатель остаётся у меня, — сказал я. — Насовсем.

Петух за окном выбрал именно этот момент, чтобы бодро и до идиотизма жизнерадостно заорать. На секунду все уставились на окно, как будто птица ляпнула что-то лишнее.

— Вы… торгуетесь? — удивлённо спросил Громобой.

— Я обозначаю условия, — поправил я. — Вы просите меня взять запрещённый артефакт, за который полагается двадцать лет рудников, и пойти с ним в город, набитый боевыми химерами, каждая из которых сильнее меня раза в три. Если всё пройдёт хорошо, синдикат получает по зубам, Империя решает серьёзную проблему, все довольны. Если плохо — меня привезут в мешке, и вопрос конфискации отпадёт сам собой. Вы не рискуете ничем. Я рискую всем.

— Или, — Громобой чуть наклонил голову, — вы отдаёте артефакт прямо сейчас, а я найду другого человека для этого задания. Может, не так быстро, как хотелось бы, но найду. И тогда никаких рудников, никакого риска. Просто отдайте, и разойдёмся.

Сказал так сказал, с ленцой даже. Мол, вот тебе выход, отдавай артефакт и вали на все четыре стороны, никто тебя не держит. Только вот со мной такие приёмы не сработают.

— Да на здоровье, человека для задания вы можете искать сколько угодно, — сказал я. — А Приручатель останется у меня. Я взял его в бою, заплатил собственной кровью, и отдавать кому бы то ни было не намерен. Ни вам, ни Империи, ни лично Его Величеству, если он вдруг спросит.

Громобой откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Молчал секунд пять, может десять — достаточно, чтобы любой нормальный семнадцатилетний начал ёрзать и сдавать позиции.

Только вот я не ёрзал и просто ждал. И когда пауза дозрела до нужной точки, продолжил:

— Но если вам нужен человек с артефактом и вы хотите, чтобы этим человеком был я, тогда давайте поговорим о том, что я получу взамен. Потому что моё «всё», которым я рискую, должно того стоить.

Громобой чуть сощурился.

— Ну допустим, — произнёс он медленно. — И чего же вы хотите взамен? Потому что на одном Приручателе вы, полагаю, не остановитесь.

— Не остановлюсь, — согласился я. — Ещё мне нужна торговая лицензия имперского образца. Расширенная, с правом на караванные перевозки. И налоговые каникулы на два года для предприятий, зарегистрированных на моё имя в Сечи и окрестностях.

Мира у окна развернулась. Янтарные глаза сузились, и на секунду мне показалось, что она прикидывает расстояние до моего горла.

Я не обратил на это внимания и продолжил:

— И ещё. Мне нужна охранная грамота от имперской канцелярии на мои торговые дела в Сечи. И рекомендательное письмо в столичную Торговую палату, чтобы когда я приду туда с лицензией, меня не мурыжили полгода в очереди между лавочниками. Думаю, для человека вашего положения это не составит большого труда.

Громобой хмыкнул.

— А как же патриотизм, молодой Морн? — спросил он, и по голосу было непонятно, шутит он или проверяет. — Долг перед Империей, честь мундира, и всё такое? Неужели эти слова не имеют для вас значения?

— Ну почему же, ещё как имеют, — невозмутимо ответил я. — Я вот, очень уважаю патриотизм. Особенно тот, где ты делаешь всё для государства, а государство в ответ делает всё для тебя. Красивая схема. Только вот пока она работает в одну сторону. Кто раскрыл сеть работорговли химерами в Рубежном? Я. Отравительницу Стрельцову, которая убила нескольких мужей кто вычислил? Тоже я. Налоги плачу исправно, ни одного медяка мимо казны не пронёс, хотя, поверьте, возможности были и соблазн тоже. А взамен мне предлагают поехать в город, из которого можно не вернуться, за крепкое рукопожатие и тёплое «спасибо, молодой Морн, Империя вас не забудет». — Я покачал головой. — Нет. Эти сказки вы рассказывайте кому-нибудь другому. А со мной такие приёмы не сработают.

Несколько секунд Громобой оценивал меня взглядом, после чего… неожиданно улыбнулся.

— Ну хорошо, — произнёс он расслабленно. — Убедили. Лицензию и бумагу вы получите. Налоговые каникулы — не моя епархия, но я поговорю с нужными людьми в столице и, думаю, этот вопрос так же решаем.

И вот тут Мира не выдержала. Она шагнула от окна, и хвост за её спиной хлестнул по воздуху, как плеть.

— Торрговая лицензия, — произнесла она тихо, и «р» раскатилось так, что слово зазвучало как рычание. — Налоговые каникулы. Покрровительство Длани. Тебе только что предложили помочь вскрыть канал торговли живыми существами, Арртём. Живыми! Которых ловят на улицах, запирают в подвалах, привязывают к столам и накачивают такой дррянью, что через неделю они забывают собственное имя, а через месяц от человека остаётся только оболочка со звериными повадками. Я видела это, Арртём! Своими глазами видела, как они лежат в ррядок на каменном полу, и некоторрые ещё шевелят губами, пытаются позвать кого-то по имени, но вместо слов выходит только шипение, потому что связки уже перрестроились, и человеческая рречь им больше не доступна.

Когти на её пальцах выдвинулись на полсантиметра, но она этого, похоже, даже не заметила.

— И пока это прроисходит, ты сидишь здесь и выбиваешь себе налоговые каникулы, Моррн. Каникулы! Тебе вообще есть дело до того, что я только что ррассказала? Или ты уже прикидываешь, сколько заррработаешь на карраванах, пока где-то в подвале очерредную химеру или человека прривязывают к столу?

Верхняя губа дрогнула, обнажив клык.

— Мира, — я посмотрел ей в глаза. — У меня в Сечи люди. Мои люди, которые на меня работают и мне доверяют. Страховая система, которая единственная в этом городе платит семьям погибших ходоков. Лавка, которая снабжает зельями полгорода. Люди, которых я вытащил из дерьма и которые только-только начали вставать на ноги. Если я уеду хотя бы на две недели, а в Сечи останутся Кривой и Щербатый, которые давно облизываются на мои дела, — к моему возвращению от всего этого останется пепел. И моим людям придётся начинать с нуля, если вообще будет кому начинать. Так что охранная грамота от канцелярии — это не бумажка для красоты, Мира. Это единственное, что удержит этих двоих от того, чтобы сожрать всё, пока я буду разбираться с вашими проблемами.

Грубовато вышло, знаю. Но если сейчас не расставить рамки, потом тебя будут