Пока вы тут ногами дрыгаете и кляузы разбираете, народ мрет, как мухи под газетой. Собственно, мне без разницы, кто будет вскрывать ваш восточный панариций, но помните: с этой минуты время, отведенное этому миру, начинает обратный отсчет. Веселье начинается.

С каждым его словом становилось все жарче. Душно, словно в натопленной бане, хотелось сдернуть распахнуть все окна и двери, разорвать воротники рубашек, просто дышать.

Договорив, Окаянный обвел всех мерцающим черным взглядом, громко хлопнул в ладоши и исчез.

«Кружку с кофе тоже прихватил», — некстати подумалось Клавдию, попутно заметившему исчезновение пустого стакана из своих рук.

— Все свободны, — устало произнес Сэм, — выходя отсюда, вы вольно или невольно даете клятву неразглашения всей информации о произошедшем сегодня вечером. У кого есть вопросы — могут пройти процедуру информационной зачистки прямо на входе в портал, так нам всем будет даже проще. Опергруппа Инквизиции — попрошу вас остаться.

Друиды кивнули и неспешно отступили в порталы. Последний чуть задержался и, нежно приобняв, забрал с собой замешкавшуюся было Сваву. Остальные птицедевы, создававшие весь вечер столько шума, разлетелись как курицы от сокола. Сиятельные сьерры, явившиеся незваными сюда сразу после бала, спешно покидали кабинет.

Уже через пару минут за столом оставался лишь измученный ночными потрясениями Сэм, дремавший в кресле Ладон и Клавдий собственной персоной — как единственные из присутствовавших на Балу члены опергруппы, так пафосно здесь прозвучавшей.

— Сиятельные начальники. У меня есть доклад. Небольшой, но срочный, — Ладон устало потер переносицу, — убийцу Гессера сдал темным я. Можете начинать процедуру развоплощения бедного Лада.

— Рассказывай.

— Ну, если бы ее взяли мы, война началась бы уже… пятнадцать минут назад. Чернокожая темная убивает лидера Света — прекрасный повод. Что-то мне подсказало, что смысл в этом выходе был именно этот. А пока все так изумились, что время у нас есть. И еще — у нас есть ее дело.

— Клавдий?

— Все сошлось в один пазл, мой Сиятельный Сэм. И Гурзуф, и квартира Алисы. И даже тот демон. У нас есть доказательства, много. На подготовку обвинения необходимо всего пару дней. А самое прекрасное в этой истории: виновные — не азеркины.

— Клавдий⁈

— Да. И еще о приятном: заказчик — покойник.

Теперь уже двое вскочили: «Как, Клавдий?». Тот развел лишь руками.

И в дверь постучали.

7. Кофейные гадания

«Хочешь увидеть добро? Сверши его». Лев Толстой

Открылась дверь в кабинет, и вошел Савелий Деус, судя по посвежевшему внешнему виду и кофейной чашке в руках, успевший побывать дома, принять душ, поужинать и даже — подобреть.

Савва посмотрел на измученных сиятельных, покачал сочувственно головой, и на столе задымились еще три сосуда, наполненных кофе, вместе с большим блюдом ароматной мелкой выпечки, еще даже теплой. Булочки с маком и корицей, плюшки и крендельки.

— Вот умеешь ты жить хорошо, Деус, — судя по голодному взгляду Ладона, дальше изучения меню за столом его ужин сегодня не успел продвинуться.

— Да, мне иначе не выжить. Так что же там, Клавдий? Рассказывайте.

Сиятельный титан страдальчески потер блестящую лысину. Ему очень хотелось домой.

— Кстати, звонили из Бурденко — все ваши ребятки стабильны и живы. Идут на поправку. Может, нам что расскажешь?

Кла встал резко. Бросил взгляд на Ладона — тот с облегчением откинулся на спинку кресла. Груз с души рухнул. Все живы. Теперь — однозначно.

— Ладон, мне напомни: в отчете об изгнании демона Эвринома ты упомянул его магический допрос парой ваших ребяток: Лером и Филом. Что он им сказал? Повтори, только точно.

— Да, я помню, сетовал на самочувствие и травлю живой плотью, очень жалостливо.

— Это все?

Ладон достал телефон из кармана смокинга, пролистал и ответил, читая:

— Вот еще: «Чтобы там, где ударит она, вас всех не было!».

— Браво. Мы — стадо глупцов, азеркины.

Лысая голова Клавдия предательски заблестела потом. Все давно изучили этот знак — Клавдий злился.

— Не злись, ты же все уже знаешь?

— Да. Ощущаю себя безмозглой личинкой коловерши. Нужно было так просто подумать!

— Тебя утешать или не напрягаться? Я могу ведь напомнить, что с первой атаки «уснувших» и до бала прошло… десять дней. Мы просто за ней не успели.

— За ним. Заказчиком был лишь бездарный метис. Бастард Гесса. Ты помнишь тот ролик с ее поцелуем? Там он лежит на полу уже мертвеньким трупом. Маричка его раскусила. Он пытался использовать черную, словно глупую куклу. План был прост, как и все гениальное.

— Почему я совсем не удивляюсь? — Лад мрачно жевал свою плюшку, запивая горячим напитком.

— В Гурзуф она вытащила всю нашу хваленую группу. И вот я — удивляюсь. Как минимум — точности ее расчетов, опять гениально. Они с сыном Гесса наладили «дойку демона», все делая быстро и тихо. Подготовили толпы всех тех, кто жаждал уснуть и проснуться иными. Кстати, заметили? Сам младший Гессер не принял тот порошок. Хотя я боюсь ошибиться.

— Я лично предполагаю, рецепт этой отравы — дело рук все того же заказчика. Он ведь был химик. Известная личность, доцент, доктор наук и светило прогресса. Так просто.

Клавдий покачивался на стуле, говорить было тяжко. Ощущение его персональной ответственности давило. Виноват был лишь он, так казалось. А в блоках Бурденко лежали самые близкие ему и родные. И их боль была ценой за его ошибку. Больно.

— А квартира Алисы? — Сэм, конечно, был в курсе, однако.

— Знаете, что этой ночью Гессер отправил свое завещание в офис инквизиции? Подлинник, свежий. И кому все оставил?

Они думали все, что сегодня их ничто уже больше не сможет удивить… А вот вам.

— Продолжай, что ты замер.

— Наследником он объявил Макса Амбу. Прилагая пакет документов, включая протокол генетической экспертизы. Максимиллиан — сын Гессера. И вдобавок — законный. Родители его были в браке ровно год, до убийства матери Макса браконьерами. Чистокровный он морф. И теперь — единственный наследник рода Небесных тигров. И покойнички наши знали об этом. Все, и старший, и младший усопшие.

— Гес привез его совсем малым ребенком. И прятал от всех своего единственного законного потомка. Согласитесь — не зря.

— Одного не пойму, — Савва, до сих пор молчавший, громко поставил кружку на стол, допив все до дна. — Если заказчик был мертв, отчего же убит Борис Игнатьевич?

— Это уже известно. Маричка принесла ритуальную клятву на драконьей крови. Ритуал должен был выполнен быть до конца. Смерть заказчика ничего не меняет. Когда я передавал ее темным, это было первым и главным признанием. Протокол я составил, лежит у меня в кабинете.

— Э!