— Что с Венди?

Женщина вздохнула, отвела глаза.

— Тут все непросто. Мы не знаем. Вижу ее, стоит в Сумерках и не выходит. Осталось лишь ждать.

— Сколько есть у нас времени?

— Ровно четыре часа. Ее силы уже на исходе. Она поступила пустая, как.… В общем — до самого дна. И мы вообще не понимаем, по какому закону природы она существует. Свидетели говорили, что был экстремальный выброс энергии. Где она берет ее — не знаем. Что служит источником — не знаем. Все очень тревожно. Что скажете?

Он все еще смотрел в сообщение Марички. У них есть четыре часа. Меньше. Три. Кто там знает вообще, что она им ответит.

Если Ди вдруг очнется, то Антон скажет именно то, что он хочет и выбрал. Если же нет, то придется идти на сделку с черной, оно того стоит.

— Продолжать интенсив, в кому не погружать, с оборотнями это… сами помните. Общая поддерживающая терапия, лечим и питаем пока тело. Я буду думать еще, держите меня в курсе. Вы устали?

— Ужасно.

Она на ходу засыпала, бледная, с темными кругами под глазами.

— Давайте вас сменят, поезжайте, поспите.

Покачала головой, вставая.

— Нет, я там прикорну, у них в палате. Дождусь, пока все не вернутся.

— Почему?

Уже выходя, оглянулась.

— Она собой прикрыла сына моего, там, в пещере, вот эта маленькая белокурая девочка. Вадим уже дома, мне все рассказали. И я ее вытащу.

Вышла. Мать, что тут скажешь — Ге ведь такая же. И даст если Создатель, своим детям он тоже найдет Мать с большой буквы.

Придется тебе подождать, дорогая Маричка. Сделка еще впереди.

Ди открыла глаза. Солнце. Какое счастье, никаких больше пещер и никогда! Снова больничная койка. Этим маем Сиятельная Венанди побила все свои рекорды. На краю ее кровати сидел кто-то большой, полуголый и темный. Держал за лодыжку и спал, опираясь на спинку кровати.

Взглянула на пальцы. Тонкое золотое колечко с маленьким кабошоном сердолика. Оно словно билось на руке теплым сердечком. Заметила вдруг шевеление напротив, темная фигура качнулась, поднялась в полный рост и закрыла ее от лучей.

Это был Лер. Похудевший, осунувшийся, ставший старше намного. Упал на колени, уткнувшись ей в руку.

— Дозвался.

— Лель. Скажи, это правда?

Показала кольцо. Лель поднял к ней лицо, очень жадно ловя взгляд Венди, и кивнул, утверждая.

— Ты знаешь. Мне давно было нужно сказать тебе, а я все боялась.

Весь напрягся. Провела по небритой щеке тыльной стороной ладони, он зажмурился.

— Я очень люблю тебя, Лель. И давно. Просто я…

Вихрем слетела с кровати, будто попала в торнадо. Сжатая со всех сторон, в потоке безумной радости. Сердце стучало в могучей груди, словно колокол на колокольне.

— Лель, я же тут, никуда я не денусь. К тому же ты слышал — теперь я невеста.

Смеялся одними глазами.

— Не знаю я, кто тот счастливец, как узнаю — тогда посмеемся всей группой.

— Воу, вы уже, я так смотрю, расчехлились, голубки? — на пороге стоял Антон Дивин. — Ди, скажи, помирать ты не хочешь ведь больше? Мне важно. Только вот честно.

— Нет, она больше без меня — ни шагу, — голос Лера был хриплым, как будто простывшим.

— Вы не представляете даже, как меня выручаете, — сказал доктор и быстро вышел.

Все еще будет.

Антон возвращался вновь в свой кабинет. С чувством полного удовлетворения. Эту партию он с ней сыграл. Противник нанес все удары, но провидение было с Антоном. Это внушало надежду.

Открыл месс телефона. Снова прочел сообщение.

*«Хочешь ли знать, что вам делать?»*

Нет, больше не хочет. Ему стало уже все равно, что будет с теми, кто осмысленно или бездумно полез в дебри сна разума. Всех не спасешь и не оградишь от фатальных глупостей. Все «его» люди — живы. И даже вполне счастливы, как оказалось. Больше его ничего не волнует, он сделал свой выбор. И со счастливой улыбкой он ответил Маричке:

«Нет».

Вдруг увидел: она набирает ответ. Так ожидала? Что скажет? Помня черную — потоки проклятий должны были хлынуть с экрана. И все же:

*«Он умрет уже завтра. И вы тут бессильны. Прощайте».*

Прощайте… Умрет. Да, она снова — не проиграла. Страшная женщина — черная жрица. Что ж, будем ждать это жуткое «завтра».

3. Вы поедете на бал?

«Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уже его ничем не остановишь». М. Булгаков.

— Клавдий Васильевич, Семен Августович срочно созывает экстренное. Настоятельно просит быть у него через пять минут, — немного сбившись, женский голос из динамика личной связи сообщил доверительно, — Сэм сам не свой, не задерживайтесь, очень вас прошу, он меня съест.

Гелла всегда была с ним заодно. Полезно иметь в союзниках суккубов, а суккубов — личных секретарей своего начальства — бесценно.

На часах было без пятнадцати шесть, до окончания внеурочного рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Отправил сообщение жене, постарался не думать о причинах, вызвавших приступ трудолюбия у самого великого и ужасного Сэма.

По дороге к лифту Клавдий столкнулся с еще одним великим и ужасным. Сам Савва величественно шествовал в том же направлении. Кладий не был пророком, но долгие годы жизни рядом с «пронзающей взглядом время» Ге неизбежно обостряют интуицию. Дурные предчувствия заскребли душу острыми коготками.

С некоторых пор Саввелий не был даже штатным сотрудником Дозора, числясь в консультационном отделе Инквизиции. На свет божий величайший из Деусов не показывался уже лет двадцать, если не больше. То, что заставило опального светлого появиться в неурочное время в этом коридоре, не могло быть просто прихотью Сэма. Высокого полета птица прилетела на серую поляну. Родственничек.

Клавдий поздоровался, поймал на себе подчеркнуто равнодушный взгляд, нажал нужную кнопку лифта, и они поехали.

«Надо же. Клавдий еще существует», — очень тихо, но отчетливо произнес ему в спину Савва Деус вместо ответного приветствия.

«Интересно, он имел в виду мое телесное здоровье или вообще всех Клавдиев мира, как природное явление?» — пронеслось в голове, но озвучивать мысли благоразумно не стал.

Лифт открылся, и они двинулись в одном направлении. Клавдий вдруг вспомнил, что о бывшем главе Дозоров ходили легенды, как об одном из самых сильных телепатов этого мира. Хмыкнул, заставил себя вспомнить роскошные длинные ноги Геллы, обычно чисто символически прикрытые короткой юбкой. Входя в кабинет начальства, с удовольствием отметил напряженный взгляд Саввы, устремленный на эти несомненные достоинства красавицы-суккуба.

«Шалость удалась, господин Савваоф».

И с чувством глубокого удовлетворения вошел в