напиток. В последнее время даже запах кофе вызывал тошноту.

Она подошла к окну. За стеклом расстилался идеальный пейзаж элитного посёлка: подстриженные газоны, беседки, похожие на миниатюрные дворцы, машины, чьи логотипы блестели, как ордена. Всё это должно было внушать спокойствие. Но Ася видела другое — как ветер гнёт молодые деревца, посаженные для красоты, как они сопротивляются, но всё равно клонятся к земле.

Телефон завибрировал.

«Дочка, ты как?» — сообщение от мамы.

Ася представила Ольгу Ивановну в той новой квартире, где даже часы тикают чужим голосом. Она набрала ответ: «Всё хорошо. Гордей забоится». И тут же удалила. Вместо этого написала: «Скучаю. Приеду сегодня?»

Ответ пришёл мгновенно: «Конечно. Витя тоже».

За этим «конечно» Ася услышала мамин голос — лёгкий, но с подтекстом. «Ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады», — будто говорила она. «Даже если он против».

Ася тут же начала собирать, как могла на шестом месяце беременности. А во дворе ждала машина. Водитель — немолодой мужчина с потухшим взглядом — кивнул:

— Куда поедем, Ася Сергеевна?

— В город. К матери.

Он не удивился. Просто закрыл дверь и сел за руль.

Ася знала: Гордей в курсе всех её передвижений. Водитель отчитывался. Камеры в доме записывали. Даже телефон, подарок мужа, мог быть прослушан. Но сегодня ей было всё равно. Сегодня она хотела снова увидеть маму, окунуться в ее объятия. И радоваться, что они у нее есть.

Новая квартира матери пахла лекарствами и пирогами.

— Заходи, заходи! — Ольга Ивановна засуетилась, поправляя фартук. — Я как раз вареники делаю.

Ася замерла на пороге. На столе лежало тесто, миска с творогом. Всё как раньше. Только кухня больше, плита современнее, а мамины руки дрожат сильнее.

— Гордей разрешил? — не удержалась Ася.

Мать на секунду застыла, потом махнула рукой:

— А что ему сделается? Я же не копчу, как раньше.

Но Ася видела: плита была выключена. Мама просто разложила всё для вида.

Витя выскочил из комнаты со смартфоном в руке::

— Ась, ты видела новости? Наш лицей занял первое место!

Он сиял. Гордей оплатил его обучение, связи, перспективы. Но в глазах брата Ася читала вопрос: «Как долго это продлится?»

— Молодец, — она потрепала его по волосам. — Ты же знаешь, папа бы гордился.

Имя отца повисло в воздухе. Мама отвернулась, быстро замешивая тесто.

— Кстати, — Витя понизил голос, — Гордей звонил. Спрашивал, когда ты вернёшься.

Ася почувствовала, как ребёнок внутри неё дёрнулся.

— Что ты сказал?

— Что не знаю.

Он солгал. Впервые за всё время. Они расселись троем за стол и начали лепить вареники, как раньше в старой квартире. Где был папа, где счастье было осязаемо а сейчас были только тесто и творог и мысли, которые тревожили Асю сильнее.

* * *

Обратная дорога казалась короче. Ася смотрела в окно, где городские огни сменялись тёмными полями элитного посёлка. Она не заметила как наступили сумерки, заслушалась историями от Витали.

Телефон зазвонил. Гордей.

Она взяла трубку.

— Где ты? — его голос был ровным, но Ася знала — это голос перед бурей.

— Еду домой. — на том конце провода слышно было дыхание, Ася внутри съежилась. Ни разу она так не поступала.

— Очень поздно. — Он сделал ударение на последний слог, будто отрезал. — Мы поговорим дома.

Она положила телефон на колени. «Поговорим». Это означало допрос. «Почему без предупреждения? Почему не взяла охрану?» А потом — холодные объятия, его рука на животе, будто проверяя, всё ли на месте.

Но когда автомобиль остановился у дома, Гордей ждал её на крыльце. Без пиджака, с растрёпанными волосами.

— Ты… — он сделал шаг вперёд.

Ася ожидала гнева. Но вместо этого он обнял её, так крепко, что она едва дышала.

— Я волновался, — прошептал он.

Это было ново.

Она хотела ответить. Но в этот момент из дома донёсся звонок.

Гордей замер.

— Не отвечай, — сказала Ася.

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не видела давно — страх.

Но телефон звонил.

И Адель смеялась на том конце провода.

Глава 11

Звонок оборвался, оставив после себя гулкую тишину. Гордей замер, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели. Его рука дрожала — мелкая, предательская дрожь, которую он тщетно пытался скрыть. Взгляд метнулся к Асе, будто ища в её глазах якорь, но она уже повернулась к нему спиной, медленно снимая перчатки. Каждое движение было нарочито плавным, будто она боялась, что резкий жест разорвёт хрупкую плёнку притворства.

— Ася.

Он произнёс её имя хрипло, словно горло сдавила невидимая удавка. Она остановилась, но не обернулась, застыв у зеркала в прихожей. В его отражении их глаза встретились — её холодные, как февральский лёд, его — горящие мукой.

— Я не буду с ней говорить, — он бросил телефон на консоль, и фарфоровая ваза звякнула от удара.

— Ты уже говорил, — Ася провела ладонью по животу, где под кожей ёкнуло. Ребёнок будто чувствовал её боль.

Гордей резко шагнул вперёд, схватил её за плечи. Его пальцы впились в ткань свитера, но тут же ослабли, будто он испугался, что оставит синяки.

— Это не значит, что я… — голос сорвался, превратившись в шёпот.

— Что ты что? — она резко вырвалась, отступив к стене. Грудь вздымалась часто-часто, как у загнанного зверька. — Любишь её? — Губы искривились в горькой улыбке. — Или просто не можешь вырвать клыки из своей жертвы?

Он дёрнулся, будто её слова хлестнули его по лицу. Рука непроизвольно потянулась к воротнику — привычный жест, когда он чувствовал себя в ловушке.

Внезапно внизу живота резко дёрнулось, будто кто-то ударил изнутри. Ася вскрикнула, схватившись за бок.

— Что случилось?! — Гордей бросился к ней, лицо исказилось первобытным страхом. Он подхватил её на руки, хотя она отчаянно била его по груди:

— Пусти! Всё нормально!

— Молчи! — он рывком распахнул дверь спальни ногой. — Врача! Сейчас же вызову…

— Нет! — она вцепилась в его рубашку, чувствуя, как дрожит его тело. — Просто толчок… обычный толчок…

Он опустил её на кровать, но не отпустил. Ладонь прижал к животу так сильно, будто пытался удержать их ребёнка внутри. Глаза бегали по её лицу, ища подтверждения, что она не лжёт.

— Клянусь, — Ася накрыла его руку своей. Его пальцы были ледяными.

Гордей резко выдохнул, уткнувшись лбом в её плечо. Дышал прерывисто, как будто только что пробежал марафон. Ася невольно провела рукой по его затылку — короткие жёсткие волосы кололись о ладонь.

— Ты… — он заговорил, не поднимая головы, — хочешь, чтобы я остался?

Голос звучал глухо, будто из-под земли.