когда та гнила заживо. Не задавала вопросов. А я убил её сына. Пусть иначе не мог — внутренние рефлексы требовали наказать того, кто подставил стаю, но старой китаянке этого не объяснить.

Закрыл новости. Вернулся к своим задачам. Планированию.

Номер один — деньги. После алхимии и документов осталось всего четыре сотни. И теперь это уже не казалось мне глобальной суммой.

В телефоне — запись с точками «Драконов». Адреса, которые использует банда. Я ударил только по их пентхаусу. Остальные не трогал.

Грабёж. Банальный, как само мироздание. Врать себе я не собирался. В корпоративном мире это звалось «оппортунистическим поглощением активов». Здесь всё проще. Пойду и возьму. Заодно убью пару бандитов. Моральные дилеммы подождут до лучших времён.

Снаружи смеркалось, так что я уже собирался разбудить Дарью с Тэкки. Но когда встал, завибрировал телефон. Сообщение от Лин.

Куда длиннее старого. Адрес представительства империи Мин — Нижний город. Электронная доверенность на моё имя. Уже на новое.

Ци Тао Тап. Это я перечитал дважды. Подданный империи Мин.

Бывший Кир-тап, а потом Рил-тап. Когда-то Кирилл Зимин. Антикризисник из элитной команды. Нынче — китайский гоблин с именем, которое на слух напоминало название кисло-сладкого блюда в ресторане.

Да Ли — для Дарьи. Не так сложно запомнить. Даже созвучно. Могло быть хуже.

Ти Цзи Тап — новое имя варраза. Даже интересно, что скажет Тэкки, когда прочитает. Что ж — похоже самое время их разбудить.

Глава VIII

Учить фразы на мандаринском, когда ни разу на нём не говорил — тяжело. Язык спотыкался о тональности, а гоблинская глотка превращала любое китайское слово в хрип больной вороны. Я успел выучить ровно три — гора, клан, смерть. Скромный набор. То, что нужно. Лин предупредила, что меня будут воспринимать как обычного гоблина. Единственный способ избежать разоблачения — притвориться тупым дикарём.

Тэкки к тому времени, как я уходил, уже сидел на поддонах. Выглядел паршиво. Но оба глаза ясно видели, а когда я двинулся к выходу, варраз вовсе попытался встать. Хотел отправиться с таргом.

Морская слобода, в которой находилось представительство Мин, началась через сорок минут пешего хода. Границу почувствовал носом за пару улиц — контраст с Цинниванским был разительным. Вместо кирпичной пыли и ржавчины — жареное мясо в кунжутном масле, специи, сладковатые благовония. Жизнь кипела. Вывески на мандаринском, неоновые фонари. Тротуары чистые, люди не жмутся к стенам. Для Нижнего города — пугающе благополучный остров, который старательно делал вид, что портового ада через полсотни кварталов к востоку не существует.

Здание представительства — серый камень, широкие ступени, тяжёлый флаг с какой-то хреновиной. Внутри — свет и две очереди. Люди — направо. Нелюди — налево. Вторая — втрое длиннее. Гоблины, свенги, пара бронированных типов, визуально напоминающих антагониста из «Хищника». Кобольды. Непонятные существа, закованные в хитин. У одного прямо сейчас волосы светились слабым красным. Выглядело сюрреалистично.

Что странно — ни одного эльфа. Ноль. В громадной империи Мин эльфы точно есть. Но в этой очереди — пусто.

Окошко. За стеклом клерк-китаец. Аккуратный галстук, прилизанные волосы. На лице — искреннее сожаление о том, что ему приходится дышать одним воздухом с просителями. Я таких повидал. В прошлой жизни они сидели в комиссиях, налоговой и всевозможных государственных структурах. Такие одинаковы во всех мирах.

Просунул в окошко телефон с открытым на нём кьюар-кодом. Ханец поморщился, как будто ему сунули под нос тухлую рыбину. Отсканировав, брезгливо толкнул обратно в мою сторону. А потом задал вопрос на мандаринском.

Что ж. Время представления. Я ударил себя кулаком в грудь. Изобразил максимальную тупость и выдал заученное.

— Шань цзу! Шань! — рык, ещё удар кулаком. — Сы! Вэньцзянь сы!

Клерк замер. Морщинки на лбу дёрнулись. Посмотрел на коллегу за соседним окошком. Тот пожал плечами.

Тяжёлый вздох. Потёр виски. И разразился витиеватой тирадой. На чистейшем, отборном русском мате. Через каждое слово поминал чью-то мать, чей-то рот и горные кланы, которых, по его мнению, всех стоило давно вырезать. Я едва сдержал зверя, который хотел просунуть руку в окошко и впечатать эту аккуратную физиономию в стекло. Тупой дикарь не обижается на сложные слова. Он просто моргает и ждёт.

Китаец перешёл на жесты. Показал пластиковую карту. Растопырил пять пальцев. Потом для надёжности показал пять банкнот по десятке. Ткнул в бумагу. Три листа распечатки со штрих-кодами — наши нынешние документы. Пластик позже и за бабло. Каждая — полтинник. Всего сто пятьдесят. Болезненно для нынешнего бюджета. Но карты намного удобнее.

Поэтому выложил требуемую сумму. Получив в ответ чек и удивлённый взгляд клерка, уровень презрения которого сразу чуть уменьшился. Плюс, китаец жестами объяснил, что на мою электронную почту должно прийти уведомление, когда карты будут готовы. Надо бы поинтересоваться у Лин, какой адрес она указала в данных.

На обратном пути через Морскую слободу я не торопился. Спокойно топал, оглядываясь по сторонам. Документы в условном кармане, опасаться прямо сейчас нечего. Моей биометрии нигде нет — её тут собирали только для отдельных категорий подданных. А гоблины для людей все одно лицо. Всё равно, что для меня китайцы.

Услышав грузчиков у чёрного хода торговой лавки, замедился.

— Полное япство, — затягиваясь, говорил один. — Какой-то псих жмуров штабелями клепает, и у каждого узор на роже. Мундиры землю роют. Но он и их рвёт.

— А мне по хренам, — сплюнул второй. — Порт давно сгнил. Пусть хоть все друг друга перережут.

Чуть дальше, у лотка с лапшой — две женщины.

— Бродяг совсем не осталось, заметила? — ведёт одна вокруг взглядом. — Под мостом вечно штук пять ночевало. А теперь чисто. Власть облав не объявляла. Васька говорит, их в приюты отвезли. Но чтоб наши и на бездомных раскошелились? Ты ничё не слышала?

Конвейер пылесосил улицы с чудовищной эффективностью. А размах всей этой структуры с белой дрянью оказывался всё более солидным.

На границе района — местный базар. Палатки, лампочки на проводах. Полно китайцев. Их тут вообще дохрена. Почти