Букет, конечно, никак не доказывает ни любовь, ни верность, но зато вызывает у меня чувство вины.

Мол, как же так, он обо мне заботится, цветы мне дарит, а я уже несколько дней кошусь на него исподлобья и не позволяю к себе прикасаться?!

А может, на то и рассчитано?!

Вызвать у меня чувство вины?!

Сделать все, чтобы я считала себя плохой, а его — хорошим?!

Как же сложно...

Нина, кстати, подтвердила, что потеряла свою сережку.

И что была у нас дома, тоже.

У них тогда по всему району воды не было из-за аварии, вот она и попросилась помыться к брату, а не к подругам, как обычно.

Нина даже фотографию приложила — в вечернем образе с теми самыми сережками, одну из которых я нашла восьмого марта в сливе нашей ванной.

Нашла — а потом потеряла... и снова нашла.

Да-да, вчера вечером, во время уборки.

Выяснилось, что она закатилась за тумбу.

Стоило отодвинуть ее от стены, чтобы пропылесосить, как сережка сразу обнаружилась возле плинтуса.

До этого я так тщательно не искала, разумеется.

Не думала, что в состоянии аффекта — я же была тогда шокирована изменой мужа! — промахнулась и закинула ее не в ящик тумбы, а за саму тумбу!

Алина свои сережки тоже нашла и показала, обе.

И теперь получается, что я, вроде как, ошиблась.

Зря обвинила своего мужа, не изменял он мне.

Я просто придумала что-то, накрутила сама...

А он теперь терпеливо ждет, когда я приду в себя.

Вот только... не получается у меня в себя прийти. Словно интуиция едва слышно шепчет: он лжет... они все лгут... и Вит, и Нина, и Алина...

Доказательств у меня нет.

И устраивать скандал, уходить из дома, выгонять мужа, подавать на развод в такой ситуации как-то странно.

Тем более что у нас несовершеннолетняя дочь-подросток, для которой подобные новости станут большим стрессом.

Зачем ее зря дергать, волновать?!

Поэтому все, что я могу, — это всеми возможными и невозможными способами избегать мужа.

На работе и дома.

В кухне, в гостиной, в спальне.

Мы по-прежнему спим в одной комнате, чтобы дочь ничего не заподозрила, но между нами я положила большую подушку для беременных.

Мы никак не соприкасаемся и почти не разговариваем.

Вита все это, конечно, обижает и злит.

Но нужно отдать ему должное: он не давит на меня, старается быть заботливым и терпеливым...

Может, я не права?!

Может, действительно придумала себе все?!

Вечером, буквально сбежав из дома, потому что находиться на одной территории с Витом невероятно сложно, я встречаюсь в кафе с Софой.

— Что, никаких подвижек? — спрашивает у меня подруга, когда мы заказываем напитки, нарезку овощей и сыров и запеченную рыбу.

— Нет, — я качаю головой. — Все ведут себя так, словно это я дура...

— Но ты себя дурой, конечно, не считаешь, — замечает с иронией подруга.

— А что, должна?! — возмущаюсь.

— Не знаю.

— Думаешь, он правда был верен?!

— Ну... — Софа поджимает губы. — Он раньше давал тебе поводы для ревности и подозрений?!

— Нет, — качаю головой.

— Вот именно, — говорит она, а потом, подумав немного, продолжает: — Но с другой стороны, мужчины — они ведь хитрожопые, когда им это нужно... А твой — еще и умный очень.

— И не поспоришь.

— В общем, есть у меня для тебя один совет... но я не уверена, что ты согласишься воспользоваться им.

— Говори.

Что, мне все равно терять нечего!

— Найми частного детектива, — говорит Софа.

— Что?! Ого! Вот это предложение! Это ведь очень дорого, не?! — удивляюсь я.

Да и вообще, это какая-то история из фильмов, а не из реальной жизни!

— Недешево, конечно, — кивает Софа. — Но ты осилишь. В конце концов, не можешь ведь ты вечно так жить, подозревая мужа и ничего с этим не делая...

— Ты права.

— Нужно либо довериться и отпустить, либо... проверить и узнать правду. И зная тебя — ты предпочтешь второй вариант. Нужен лишь правильный способ. И я думаю, что частный детектив — это как раз то, что тебе нужно.

Я благодарю подругу за совет и, когда полтора часа спустя мы расстаемся, не могу перестать думать об этом.

Домой возвращаюсь, глубоко погруженная в свои мысли.

Дочь в своей комнате, муж в гостиной.

Я иду в ванную комнату, чтобы принять душ, и замечаю возле раковины использованную прокладку с кровью.

Мила, черт возьми!

На меня накатывает волна гнева — она постоянно забывает свои прокладки во время месячных! — и я бросаюсь было к ее комнате, но на половине дороги замираю, вдруг осознавая, что мои-то собственные месячные так и не пришли! Должны были еще пять дней назад — но не было и нет!

Я и забыла об этом, голова-то совсем другим занята была...

Неужели климакс?!

Еще и живот как-то противно тянет...

12 глава

Я знаю, что у моей матери предменопауза началась только в пятьдесят лет, а у ее мамы — вообще в пятьдесят два.

Мне же всего сорок семь с половиной.

Неужели — уже?!

Неприятно, конечно... я ведь прекрасно знаю, что все эти гормональные изменения очень скажутся и на здоровье, и на внешнем виде, и на психологическом состоянии.

А мне и так предстоят не самые легкие дни и недели, а возможно, даже месяцы.

Потому что пока я узнаю правду про мужа — пройдет немало времени.

Боже, дай мне сил!

Ну а пока — делать-то нечего! — я все-таки беру использованную прокладку дочери и совершенно бесцеремонно, без стука вламываюсь в ее спальню.

Обычно я так не делаю, вообще-то.

Стараюсь быть современной мамой, которая уважает личные границы своего ребенка

К тому же, знаю, что это может испортить наши и без того не самые простые отношения.

Но я зла, рассержена, и это не первый, не второй и даже не третий такой случай!

Сколько можно?!

Почему я должна любоваться ее окровавленными прокладками?!

— Мила! — рыкаю с порога, а в следующее мгновение вижу, как она и ее одноклассник Гриша резко отрываются друг от друга и, как тараканы, над которыми включили свет, отпрыгивают в разные стороны дивана.

— Какого черта, мама?! — рычит в ответ Мила, вскакивая с места и краснея как помидор: то ли от гнева, то ли от стыда, что я застукала ее за поцелуями с молодым человеком.

— Нет, Мила, это не я «какого черта», а ты! Что это такое?! — я сую ей в руки ее же прокладку.