— Так и знал…. Ты издеваешься?

— Да успокойся ты, — хохотнул товарищ. — Меня там даже не было. Короче. Они приехали, а там натурально кровавую баню кто-то устроил. Девчонка молодая ещё совсем, а её с такой жестокостью убили, что у парней кровь в жилах застыла.

— Валер, скажи мне на милость, на кой-чёрт мне информация о какой-то очередной мёртвой шлюхе? — устало спросил Громов, открывая дверь, ведущую на его этаж.

— Да нет. Она не из этих вроде… — Валерий нахмурился, а затем сделал вид, будто что-то вспомнил. — О! Точно! Я же самое интересное тебе не рассказал!

— Ну да. Естественно. Дай угадаю: она голая была, и сиськи у неё отличные…

— Фу, как грубо. Не. В этом деле твой недавний знакомый нарисовался.

— Чё?

— Ага. Рахманов? Знаешь такого?

Громов даже замер на пару секунд, а затем выругался и принялся доставать телефон из кармана своего старого потёртого пальто.

Во что этот парень опять ввязался⁈

* * *

— Саша! Погоди, там слева автобус… Осторожно!!!

Я чуть докрутил руль, и машина послушно вильнула влево, разминувшись с автобусом и вновь вернулась на полосу.

— Не ори мне в ухо, пожалуйста, — попросил его, внимательно следя за дорогой.

— А ты не пытайся нас тогда убить! — возмущенно бросил Роман, держась рукой за ручку над головой и старательно пытаясь не показывать страха. — Ты где так водить научился?

— Да было у меня время, — пробормотал я, бросив короткий взгляд на экран закреплённого в держателе телефона с открытой картой навигатора. Как раз приближался нужный поворот.

Слегка притормозил, сбрасывая скорость, а затем поддал газу, как только повернул.

Следовало отдать Роману должное. Уж не знаю, сам он выбирал машину, или кто-то сделал это за него, но в любом случае не прогадали. Рвала с места так, что желудок к позвоночнику прижимало, а управляемость была выше всяческих похвал. Даже мой старый, но дьявольски бодрый Астон так не мог.

Наверное, в любой другой ситуации я бы восхищался машиной. В любой другой ситуации отдался бы вождению полностью, а потом бы ещё и вылезать отказался…

…но сейчас мне было глубоко наплевать. Все эти мысли прошли как-то фоном. Поверхностно. Разум буквально тонул в тревоге за сестру. Что эта мразь могла с ней сделать⁈

Ответа у меня не было. Но даже если и был, то я не хотел его знать. Просто потому, что, похоже, у этого ублюдка окончательно крышу сорвало.

Единственное, что я не мог понять, — почему⁈

Такие изменения не происходят просто так! Я видел кучу мажористых тупых сынков, проматывающих отцовское состояние и считающих, что раз у них деньги, то весь мир записался к ним в должники. Но стоило лишь надавить на них… Даже просто слегка припугнуть и дать понять, что эти деньги не давали им той мнимой безопасности, в которую они кутались, как в тёплый плед холодной зимней ночью, как весь их гонор почти сразу пропадал.

А здесь… это ненормально! Такие перемены не могут произойти с человеком за месяц! Что-то случилось. Определённо.

Задумавшись, я едва не пропустил нужный поворот и резко крутанул руль влево, сворачивая на красный и едва не подрезав белый седан с парой девиц внутри. Вдогонку нам тут же полетели возмущённые гудки клаксонов и…

— Ну поздравляю, — едко произнёс Роман, когда в зеркале заднего вида замерцали синие огни полицейских мигалок.

Машина стражей порядка резко вывернула со встречки за нашей спиной и понеслась вслед за нами.

— Я так понимаю, что останавливаться ты не собираешься? — спросил Рома, ещё крепче ухватившись за ручку над головой и поудобнее устраиваясь в кресле.

— Правильно понимаешь, — холодно ответил я, переключая на пятую, и машина дёрнулась вперёд, как пришпоренный конь.

Нужное нам место находилось почти в сорока минутах езды от здания, где располагалась фирма.

Я добрался туда чуть больше чем за пятнадцать, нарушив, должно быть, едва ли не половину вообще всех существующих правил дорожного движения. И гордиться тут нечем. И делать так не стоит. Но ситуация не терпела отлагательств.

И ждать я не собирался.

Проскочив две улицы, резко нажал на тормоз, и купе резко замедлилось, едва не бросив нас вперёд. Быстро открыв дверь, выбрался наружу и побежал к зданию, куда вёл меня присланный Даниилом адрес.

На вид непонятное место. То ли какой-то бар, то ли ночной клуб, да оно и не важно. Я с разбега налетел на дверь, распахнул её и ворвался внутрь, слышал за своей спиной звуки приближающихся полицейских сирен.

Впрочем, они почти сразу смолкли, как я оказался внутри. Видимо, хорошая звукоизоляция. Потому что играющую внутри музыку я снаружи не слышал.

А она играла. Надрывалась в такт мерцающим прожекторам, погружая главный зал в море теней и отблесков.

Но всё это прошло мимо меня. Даже внимания не обратил. Взгляд был прикован к привязанной к металлическому стулу женскому телу. Обнаженная. Залитая кровью из множества покрывающих тело порезов. Мозг подметил только одну вещь.

Золотой кулон на цепочке, что висел на шее. Тот, что я подарил Ксюше на прошлый Новый год…

Сзади раздался шум. В помещение ворвался Роман. Слышал, как он зовёт меня. Что-то говорит, но я не обращал на него внимания. Следом за ним внутрь вломились полицейские. Они кричали. Но мне плевать.

Я просто шёл вперёд по мерцающему от световых проекторов залу. Подошёл к ней. Не нужно быть гением… да даже врачом, чтобы понять, что она уже мертва, но…

Протянув руку, сжал пальцами надетый на голову чёрный тканевый мешок и стянул его…

Блондинка.

Это не она. Это не Ксюша…

Что было дальше, я помнил уже плохо. Кажется, полицейские наконец добрались до меня. Повалили на пол, но я не то чтобы как-то сильно сопротивлялся. Скорее, все ещё смотрел на лицо незнакомой мне мёртвой девушки, у которой на шее висел кулон моей сестры, и только сейчас заметил, что они действительно похожи.

Потом в помещение клуба, отстав от нас почти на пять минут, ворвались люди Лазарева. Полтора десятка крупных мужиков, кто с пистолетами, а кто с небольшими автоматами в руках. Кажется, эти штуки ещё пистолетами-пулемётами называли. Небольшие, но от того, наверное, не менее опасные.

Следом подтянулась полиция, и начались скандалы с обоюдным качанием прав. Вопли. Крики. Даже угрозы. Впрочем, меня почти сразу отпустили, позволив подняться