«Дейран.» — мысленно позвала я

Я физически, каждой нервной клеткой ощущала его приближение. Я чувствовала его, он был уже близко. Это знание согревало меня лучше любой печи. Оно дало мне силы встать следующим утром и снова продолжить работать.

Таверна оказалась идеальным местом для сплетен.

Люди здесь пили много, а пьяные языки развязывались быстро. Растаскивая кружки с элем по столам, я сливалась с фоном и слушала. В этих грязных стенах говорили о том, что тревожило народ

— Слыхали? Налоги на зерно опять подняли! — басил шрамированный наемник, с силой ударив кулаком по столу так, что пиво выплеснулось из кружки, — Королева совсем с цепи сорвалась. А Валериан, ее сыночек, слыхали, Отбор устроил! Девкам шелка покупает, а мы тут кору скоро жрать будем!

— А король-то что? — скрипуче спросил старик в лохмотьях, греющий скрюченные руки о миску с похлебкой.

— Король? — наемник зло сплюнул на покрытый опилками пол, — Да нет больше короля, помяните мое слово. Сгноили его заживо, так слуги из замка шепчутся. Принц от его имени бумажки штампует, а Матеуш, небось, уже с богами трапезничает.

Я замерла у соседнего стола, стирая тряпкой жирные пятна. Мое сердце екнуло — люди чувствуют правду. Они не были слепыми.

— Вот если бы лорд Марцел здесь был… — подал голос кузнец с мощными, обожженными руками, — Он бы этот бардак прекратил. Говорят, на Севере он один границы удержал. Его легионы орды дикарей в ущелье положили. Вот кто должен править государством!

— Не только он, — тихо произнес мужчина в темном плаще, сидевший в углу. Его лица не было видно под капюшоном, но голос заставил всех притихнуть, — Лорд Вермиллион вместе с ним сражается.

У меня перехватило дыхание. Я выронила тряпку, но тут же нагнулась, пряча лицо, делая вид, что поднимаю ее.

— Вермиллион? — недоверчиво хмыкнул наемник, — Да глашатаи трубили, что его завалило в горах!

— Глашатаи лают то, что им принц прикажет, — отрезал мужчина в капюшоне, — Мой брат служит в дозоре у Западных врат. Вчера ночью он видел, как в обход застав, через леса, тихо прошли конные отряды. Но кони у них северные, тяжелые, и, похоже, что они взяли город в кольцо.

По моей коже побежали обжигающие мурашки.

«Они уже здесь? Дейран и мой отец?» — эта мысль ударила мне в голову, не давая сосредоточиться на работе.

Мои губы сами собой растянулись в сумасшедшей, дрожащей улыбке. Валериан думает, что управляет государством, а на деле — он сидит в центре захлопывающегося капкана.

На третий день моего побега владелец таверны отправил меня на рыночную площадь за солью и специями.

День выдался пасмурным, небо висело над городом свинцовой плитой. Ветер пронизывал до костей, заставляя кутаться в дырявую шаль. Я быстро шла по краю площади, стараясь не поднимать глаз, и сливаясь с толпой таких же серых, измученных женщин с корзинами.

Внезапно резкий, пронзительный звук медных труб разорвал городской гул.

Толпа, повинуясь вековому страху перед властью, начала стекаться к центру площади, где на деревянный помост поднимались гвардейцы в черно-золотых ливреях.

Я вжалась спиной в холодную кирпичную стену какой-то лавки, натянув шаль по самые брови. Сердце забилось часто-часто, отдаваясь в висках гулким набатом.

Вперед вышел королевский глашатай. Он развернул свиток с тяжелой красной печатью.

— Именем Его Величества, короля Матеуша, и волей Его Высочества, кронпринца Валериана! — его голос, многократно усиленный магическим артефактом, бил по барабанным перепонкам, — Слушайте указ Короны!

Толпа замерла, а я перестала дышать. Мои пальцы до побеления вцепились в плетеную ручку корзины.

— В ночь на минувший вторник из-под защиты королевского дворца была похищена леди Аделаида Марцел! — прогремел глашатай.

По толпе прокатился вздох удивления.

Похищена? Я истерично прикусила губу изнутри до солоноватого вкуса крови. Валериан не мог признать, что девчонка сбежала из его каменного дворца.

— Злоумышленники выкрали леди Марцел накануне Королевского Отбора, стремясь дестабилизировать порядок в Аэлионе! — продолжал вещать глашатай, и с каждым его словом холод внутри меня становился все плотнее, — Корона не потерпит подобной дерзости! С этого момента город объявляется закрытым! Любой, кто попытается покинуть столицу без специального пропуска, будет казнен на месте!

— Его Высочество кронпринц объявляет беспрецедентную награду! — голос глашатая взлетел до фальцета, перекрывая начинающийся гул толпы, — За любую достоверную информацию о местонахождении леди Аделаиды Марцел — сто золотых монет! За поимку преступников и возвращение леди во дворец живой — тысяча золотых монет и титул из рук самого принца!

Тысяча золотых! Я присвистнула от удивления.

Это была очень внушительная сумма! Сумма, от которой у бедняков мутился рассудок. Сумма, за которую мать могла продать собственную дочь, а брат — перерезать горло брату.

— Приметы похищенной! — чеканил глашатай, — Высокая, стройная. Глаза зеленые. Главная особая примета — длинные, ярко-рыжие волосы, цвета темной меди! Любая женщина с подобной внешностью подлежит немедленному досмотру городским патрулем!

Воздух вдруг стал невыносимо густым и тяжелым.

Я физически почувствовала, как изменилось настроение толпы вокруг меня. Люди больше не смотрели на помост — они начали озираться по сторонам, осматривая друг друга. В их воспаленных, голодных глазах вспыхнул лихорадочный, алчный огонь.

Женщина, стоявшая в двух шагах от меня, резко повернула голову. Ее цепкий, подозрительный взгляд скользнул по моей фигуре, закутанной в серый платок.

Я опустила голову еще ниже, молясь, чтобы сажа на волосах не размазалась от влажного тумана.

— Эй, ты! — вдруг раздался грубый мужской окрик прямо за моей спиной.

По спине прокатился ледяной озноб.

Тяжелая, грязная рука легла мне на плечо, с силой разворачивая к себе.

— А ну-ка, скинь платок, девка. Посмотрим, какого цвета у тебя патлы.

Я подняла глаза. На меня в упор, жадно скаля гнилые зубы, смотрел рослый бродяга, а за его спиной, разрезая толпу, уже спешили двое гвардейцев в черных плащах с золотыми грифонами, привлеченные шумом.

Моя магия, дремавшая до этого момента, взревела, откликаясь на смертельную угрозу, обжигая пальцы готовым сорваться пламенем.

Наемник с грязными,