к полю почти вплотную, из артефакта разлилось серебристое сияние, оно медленно, но верно подбиралось к отряду чужаков.

В тот миг, когда сияние достигло отряда, его воины одетые в серые туники, удерживающие в поводу коней с черными попонами, достали слаженно мечи. Замерла и тут же выдохнула. Отряд остановился, глава отряда заозирался по сторонам выискивая источник опасности. Но он смотрел сквозь нас, не видел двенадцать обозов, а когда завертел головой, будто потерял ориентир, слаженно выдохнули все остальные. Братья торопились. Алагай отдавал команды, следил, чтобы возки и телеги плавно входили в тени. Надо отдать им должное. Все мы шагнули туда, не вызвав паники и ненужного внимания.

Я смотрела на воинов жрецов, которые разбили лагерь у нашего поля и переживала. Как они поступят, узнав что дети из поселения ушли, что им некого отправлять в пещеры? А как они поступят с их родителями? Поможет приказ князя? Лучше бы воины княжеской дружины поторопились.

В этот раз братья рискнули и провели нас по теням дальше. Восемь часов растянулись как на день. Я выискивала вместе с ними и друидом опасности, опасаясь что к нам выйдут монстры пострашнее ящеров. Алагай реагировал на наши ощущения. Они с братом слаженно заворачивали в другие тоннели. Пока нам везло. Но долго везение не могло продлиться. И нет, на нас не напали хищники.

Позади обоза послышался рев воды. Мы попали в западню. Видимо водоемы вышли из берегов повсеместно, и подземные воды стремительно заполняют тоннели ракуарье.

Друид выставил купол над всем обозом, велев применить пройденный урок. Я вплетала свою магию в его по заданному алгоритму, вспоминая единственный урок, посвященный подобному финту. Это было опасно. Была бы магия другой, принадлежала бы тому, кто впервые видит меня, и я могла бы утонуть в магическом заклинании. Но друид не зря учил меня, его магию я узнавала по запаху. Легкая и воздушная она напоминала лес после дождя. Мои нити серебра и золота с легкостью вплетались в его узоры, образуя новые и более сильные.

Когда потоки воды настигли нас, они ударились о непробиваемую стену, отхлынув волнами и стремительно заполняя тоннель позади.

— Необходимо выходить на возвышенности, — братья приняли слова друида без возражений.

Но вот ведь незадача. Тот самый ожидаемый подъем который свидетельствовал бы, что можно выходить, никак не подворачивался.

Я подмечала детали, наблюдая как купол образует воздушную подушку по бокам, позади и впереди нас.

— А если мы пропустим воду через обоз. Ограничим ее снизу воздушной подушкой. Вода продолжит течь по своему сценарию, а у нас будет время выйти в походящем месте.

Друид улыбнулся.

— Дельное говорит Арда. Иначе нам не хватит никакого резерва.

Так и сделали, Сальмогор подбавил свое заклинание новыми словами, расширяя купол, затем приподнял его на двадцать сантиметров. Лошади и возки не должны были застрять, приподнял купол в самой передней точке, и только потом поднял воздушную стену позади. Люди не роптали, предупрежденные нами, лишь с опаской наблюдали как ледяная вода стремительно проноситься под копытами лошадей и бьет с силой по колесам.

Нам понадобилось два часа, чтобы найти подходящее место выхода. Алагай предупредил всех и они с Карипом начали выводить обоз в темноту ночи. Так и получилось, что вошли мы в тоннели теней ранним утром засветло и выходили глубоко вечером, когда последние лучи скрылись за горизонтом.

Когда мы вышли из теней, смогли наблюдать как вода хлынула вниз с высокого пригорка, заполняя собою низины. Пронзительный ветер пробрался через ткань возков, заставляя поежиться. Мы ждали, когда воины вернуться с известиями. В ночи мы не могли понять, где находимся. Всем эта местность показалась незнакомой. И тут сокольничий выступив из ночной мглы, тихо сказал.

— Восемь пригорков, восемь сосен, достающих до неба, — мы слаженно посмотрели наверх, где виднелись кроны деревьев, неопределяемых в ночи. Да и высота казалась относительной, — разведчики вернуться ни с чем. Надо было отправлять их в обратную сторону, а не вперед. Пошлю своего друга на разведку.

Друид похлопал мужчину по плечу, а мы вновь замерли в ожидании. Если его предположения подтвердятся, то надо будет дождаться Касия и Свята. Оставлять верных охранников в незнакомой глуши никто не станет. Пока ждали Карип велел перекусить, а друид рассказал легенду восьми холмов.

Грустная история не добавила позитива, заставила примолкнуть народ. Когда-то в этом месте сошлись самые сильные воины и боги в битве за власть. Боги даровавшие воинам небывалую силу играли с ними два дня и две ночи. А на третий день отняли у них силы. Воины лишились сил и возможности поднять пудовые мечи. Те упали к их ногам, поднимая камни, что лежали на поверхности. И вот ведь как бывает. Поднялась волна камней вверх и начала осыпаться погребая воинов под собой. Говорят, что в этих горах можно откопать могилы тех воинов, а самому удачливому повезет найти каменную статую самого воина. С тех пор поклоняются богам, боясь их тревожить, вознося молитвы не ради себя, а ради мира на земле и мира для своих потомков.

Первым прилетел сокол. Он уселся на руку Иргаме и о чем-то начал рассказывать. Странный перезвон его курлыкания вызвал у нас оторопь. Кто в этом мире слышал кроме нас соколиный напев? Нам повезло или нет? Ведь каждый вспомнил другую легенду, которую рассказывают дедушки и бабушки внукам. В ней соколы напевают только перед грядущей битвой. Сокольничий улыбнулся, развеивая марево страха.

— В том направлении надо идти, — он показал рукой на запад, в ту сторону, откуда мы пришли, а потом с ехидством добавил, — мой сокол не предвестник. те имеют золотое оперение.

Мы слаженно выдохнули, непроизнесенный вслух страх отступил. А ведь и я испугалась на миг. Легенду о предвестниках знала и Арда. Мы услышали крик своих воинов с соседнего холма. Они перебрались через заполненную лощину вплавь слева, а сейчас попали в ловушку. Сальмогор хмыкнул и велел поработать моей ящерице.

— Она уже большая. Ей не помешает тренировка, а то забудет зачем ей крылья.

Мысленно спросила у Врединки, сможет ли она на своей спине перенести воинов к нам. Та важно направилась к оврагу, взлетая на ходу. И когда она успела разрабатывать крылья. Летающей я ее видела впервые. Арта вдруг тихо сказала, будто боялась вмешиваться.

— Это я ей велела учиться ночами летать. Вдруг пришлось бы нас уносить от врагов. Всем же известно что ящеры летуны хорошие, — последние слова словно в оправдание