Лилиандра негромко рассмеялась и потянула его в сторону лошадей.

— Пойдём, пойдём, не стой как статуя, — протянула она игриво. — Нам ещё нужно обсудить стратегию. А может... и кое-что ещё.

Она подмигнула ему, и пальцы её скользнули по его руке — медленно, намеренно.

Что-то внутри меня вспыхнуло.

Ярость. Жгучая, обжигающая, она взорвалась в груди, и я смотрела, как они уходят — он высокий, тёмный, она в алом, прижимается к нему, — и хотелось... хотелось подойти и оторвать её руку.

— Ревнуешь, дорогая?

Голос Дориана у самого уха заставил вздрогнуть. Я резко обернулась.

Он стоял рядом, и на губах играла довольная, знающая усмешка.

— Не притворяйся, — добавил он мягко. — Я вижу. Ты готова убить её взглядом прямо сейчас.

Пауза, и он наклонился ближе.

— Красиво, правда? Ревность. Такая... человечная.

Я сжала челюсти, не ответив, и он тихо рассмеялся.

— Пойдём, — произнёс он. — Покажу тебе твою лошадь. Время не ждёт.

***

Тридцать минут пролетели как мгновение.

Я сидела в седле, руки сжимали поводья так сильно, что пальцы онемели, и смотрела на лес — тёмный, густой, деревья стояли стеной.

Там. Где-то там. Люди бегут. Ищут портал.

А я должна их убить.

Рог взорвался над поляной — громкий, пронзительный, он разнёсся под сводами леса, отразился эхом.

— Охота началась! — крикнул Дориан, и голос зазвенел. — В лес!

Фейри взревели, лошади рванули вперёд, и я дёрнула поводья инстинктивно.

Лошадь по кличке Тень сорвалась в галоп.

Мир превратился в размытое пятно — деревья, ветки, листва, — ветер хлестал по лицу, рвал волосы, и я пригнулась ниже к шее лошади, держась изо всех сил.

Дориан скакал рядом, на белом коне, и смеялся — громко, свободно, будто это была просто прогулка.

Лес поглотил нас.

Свет исчез, сменился полумраком, и воздух стал влажным, тяжёлым, пах мхом и гнилыми листьями. Деревья стояли плотно, стволы толстые, покрытые лишайником, и корни вились по земле.

Дориан резко притормозил, поднял руку, и я остановила лошадь рядом, сердце колотилось.

Он спешился легко, бесшумно, и я последовала за ним, ноги подкосились, когда ступила на землю.

— Идём пешком, — бросил он через плечо. — Лошади шумят.

Он повёл лошадь за собой, углубляясь в чащу, и я шла следом, держась за поводья дрожащими руками.

Тишина давила.

Только шорох листвы под ногами, да треск веток где-то вдали.

Дориан остановился у огромного дерева, привязал лошадей и обернулся ко мне.

— Присядь, — произнёс он мягко и указал на поваленный ствол. — Нужно подождать. Дать им разбежаться, уставиться, тогда ловить проще.

Я села на ствол медленно, и он устроился рядом, вытащил фляжку, сделал глоток.

— Хочешь? — протянул мне.

Покачала головой.

Он усмехнулся, убрал фляжку и долго, изучающе смотрел на меня.

— Ты боишься, — произнёс он наконец. — Вижу. Ты дрожишь.

Сжала руки в кулаки, пытаясь скрыть дрожь.

— Я... не хочу убивать.

— Никто не хочет, — ответил он легко. — В первый раз. Потом привыкаешь.

Пауза, и взгляд его скользнул в сторону леса.

— Знаешь, сколько мне было лет, когда я впервые убил?

Я не ответила, и он продолжил сам.

— Восемь. — Голос был мягким, почти мечтательным. — Мой отец устроил охоту. Не на людей, на зверя. Огромный кабан, старый, злой. Он велел мне убить его. Сказал: «Если не убьёшь — я убью тебя».

Он тихо рассмеялся.

— Я думал, он шутит. Но когда промахнулся, отец ударил меня так, что я не вставал три дня. Сказал: «Слабость — смерть. Запомни».

Что-то в его голосе — холодное, пустое — заставило меня посмотреть на него.

— И ты... запомнил? — спросила я тихо.

— Конечно, — усмехнулся он. — В следующий раз я не промахнулся. Убил кабана. Потом оленя. Потом... — он замолчал, и взгляд стал отсутствующим. — Потом людей. Фейри. Много тех кто мне перечил, не нравился, или просто наскучил.

Тишина протянулась, тяжёлая.

— Ты думаешь, я чудовище, — произнёс он вдруг и посмотрел на меня. — Правда?

— Я... — голос застрял в горле.

— Не ври, — оборвал он мягко. — Я вижу. В твоих глазах. Ты смотришь на меня и думаешь: «Как он может? Как может смеяться, устраивая охоту на людей?»

Он наклонился ближе, и серебристо-зелёные глаза впились в мои.

— Потому что это игра, дорогая. Всё — игра. Жизнь, смерть, боль, удовольствие. Фейри живут тысячи лет. Если не играть, не развлекаться — сойдёшь с ума от скуки.

Пауза, и он провёл пальцем по моей щеке — легко, почти нежно.

— Ты же не хочешь, чтобы я скучал? Правда?

Я отстранилась резко, и он рассмеялся.

— Расслабься, — протянул он. — Я не трону тебя… пока.

Он поднялся и потянулся.

— А теперь расскажи мне о себе, — бросил он небрежно. — Верена О'Киф. Смертная без магии. Как ты вообще выжила столько лет?

— Я... пряталась, — ответила я тихо.

— Умно, — усмехнулся он. — Но скучно. Прятаться всю жизнь... какая трата времени.

Он обернулся, посмотрел на меня.

— А сейчас ты здесь. В моём Дворе. Танцуешь на шипах. Охотишься на людей. Это не похоже на «прятаться».

— У меня не было выбора, — прошептала я.

— Всегда есть выбор, — оборвал он жёстко. — Ты могла отказаться. Умереть. Но ты выбрала сражаться.

Пауза, и он наклонил голову.

— Почему?

— Потому что... — голос сорвался. — Потому что Морикай... он пришёл за мной. Спас. Я не могу позволить ему умереть из-за меня.

Дориан усмехнулся.

— Ах, вот оно что, — протянул он. — Любовь. Как... предсказуемо.

— Нет! — слово вырвалось резко, яростно. — Нет, это не любовь!

— Нет? — Дориан приподнял бровь, усмехнулся. — Как категорично.

— Потому что это не любовь, — выдохнула я, и руки сжались в кулаки. — Я даже не знаю, что это. Просто... он первый, кому не всё равно.

Голос сорвался, но я заставила себя продолжить.

Нет, конечно, была ещё Тамсин, но она осталась в мире людей, и я надеюсь, у неё всё хорошо, но... неважно.

Слова сыпались сами, быстрее, чем я могла их остановить.

— Когда Морикай спас меня, я не думала ему помогать. Не на самом деле. Думала сбежать при первой возможности. Но